Большое интервью с А.В. Козловым

Беседовал

К. Киктенко

- А

ндрей Валерьевич, почему Вы выбрали право? Если не правом, то чем бы Вам хотелось заниматься, 

 какие мысли были перед поступлением в вуз?

- Всё было очень просто. На тот момент у меня было только два ориентира: либо изучать экономику, либо поступать на юрфак. Выбрал последнее, что называется, от противного – математика нравилась меньше. Каких-то мечтаний относительно выбранной профессии у меня не было. Да и, признаться, вряд ли много тех, кто уже в семнадцать лет точно знает, кем хочет стать. Как правило, это всегда поиск. Порой очень тернистый.

- Можно ли сказать, что это был тренд того времени – поступать на экономические и юридические факультеты и это тоже сыграло свою роль?

- Да, безусловно. И не могу сказать, что эта мода сегодня прошла, спрос на юридическую профессию в обществе по-прежнему достаточно высок.

МОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ВЕКТОР ОПРЕДЕЛИЛСЯ НА 3-ЕМ КУРСЕ, КОГДА Я ПРОХОДИЛ СТАЖИРОВКУ В ОДНОМ ИЗ ЮРИДИЧЕСКИХ ОТДЕЛОВ ОЧЕНЬ ИЗВЕСТНОЙ НЕФТЯНОЙ КОМПАНИИ. ПОСЛЕ НЕЁ Я РЕШИЛ, ЧТО НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ БУДУ РАБОТАТЬ INHOUSE ЮРИСТОМ. ОБИЛИЕ РУТИНЫ, МИНИМУМ НЕСТАНДАРТНЫХ ЗАДАЧ, ОГРАНИЧЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ КАРЬЕРНОГО РОСТА – ВОТ ТО, ЧТО Я УСПЕЛ ПОНЯТЬ ЗА ВРЕМЯ СТАЖИРОВКИ

 - Должен ли студент к четвёртому курсу железно знать, в какую сферу права он пойдёт работать? Когда вы определились со сферой Ваших профессиональных интересов в праве?

 

 - Нет, не должен. Я допускаю исключения, когда у студента на четвёртом курсе сформировался стойкий интерес к таким направлениям, как уголовное право, налоговое право или, скажем, IP. Часто бывает, что эти направления – призвание. В остальных же случаях так рано не стоит загонять себя в рамки специализаций, например банкротства или семейного права, но со сферой – публичное или частное право – конечно, желательно определиться. Мой профессиональный вектор определился на 3-ем курсе, когда я проходил стажировку в одном из юридических отделов очень известной нефтяной компании. После неё я решил, что никогда в жизни не буду работать inhouse юристом. Обилие рутины, минимум нестандартных задач, ограниченные перспективы карьерного роста – вот то, что я успел понять за время стажировки. Поэтому на четвёртом курсе я искал работу только в консалтинге – мире гораздо более интенсивной работы, но предлагающем большие возможности как профессионального, так и карьерного роста. Конечно, всё не так однозначно, как я увидел тогда, но впечатления в тот момент были именно такие.

 

 - Трудно не согласиться, ведь партнёров в фирме может быть сколько угодно, а в inhouse всё замыкается на двух позициях: директор правового департамента и его заместитель. Что касается Вашего дальнейшего образования, Вы получали магистерскую степень сразу после бакалавриата? Как Вы к этому пришли?

 - Нет, я получал магистерскую степень через четыре года после бакалавриата, к тому моменту я уже проработал четыре года в престижной российской юридической фирме, получив очень ценный и разносторонний опыт. Поступление в магистратуру было продиктовано двумя причинами: я очень хотел подтянуть английский до уровня advanced и стремился овладеть знанием английского права.

 

 - Почему Вы выбрали University College London? Обычно наши абитуриенты предпочитают поступать в страны континентального права с меньшими требованиями, нежели у Великобритании и США, то есть в Германию, Францию, Нидерланды.

 

 - Я не считаю, что в вопросе выбора ВУЗа правильно идти по пути наименьшего сопротивления. Как раз наоборот. UCL в год моего поступления стал четвёртым вузом в мире по версии QS World University Rankings, перегнав даже Оксфордский университет в общем зачёте. Почему я выбрал Великобританию? Во-первых, Россия интегрирована в мировую экономику и многие сделки так или иначе переплетаются с иностранным правом, прежде всего с английским правом. За год я изучил много направлений, которые на тот момент достаточно часто применялись в России, в том числе сделки синдицированного кредитования, вопросы структурирования сделок, IPO, производные финансовые инструменты. И до международных санкций все эти инструменты активно применялись в России. Многое изменилось после четырнадцатого года, но на тот момент это было невероятно востребовано.

2

 

Я НЕ СЧИТАЮ, ЧТО В ВОПРОСЕ ВЫБОРА ВУЗА ПРАВИЛЬНО ИДТИ ПО ПУТИ НАИМЕНЬШЕГО СОПРОТИВЛЕНИЯ. КАК РАЗ НАОБОРОТ. UCL В ГОД МОЕГО ПОСТУПЛЕНИЯ СТАЛ ЧЕТВЁРТЫМ ВУЗОМ В МИРЕ ПО ВЕРСИИ QS WORLD UNIVERSITY R ANKINGS, ПЕРЕГНАВ ДАЖЕ ОКСФОРДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В ОБЩЕМ ЗАЧЁТЕ

 - В чём принципиальное различие нашего и английского подхода к образованию? Что Вам больше всего нравилось и не нравилось в Вашем обучении там?

 - Ох, об этом можно говорить очень долго.

 Во-первых, аудиторная нагрузка в британских вузах в несколько раз ниже, чем в России. Это совсем не означает, что студенты коротают свободное время в пабах, так как приходится выполнять большой объем письменных работ – эссе, которые и являются главным критерием оценки успеваемости студента. Замечу, что каждое эссе, по сути, настоящая исследовательская работа, с помощью которой студенты оттачивают навыки анализа и аргументации, юридического письма. Другими словами, ничего общего с нашими рефератами, о которых мы знаем, как «тщательно» они готовятся.

 Во-вторых, британские образовательные программы гораздо гибче, чем наши. Почти всегда есть возможность собрать собственную «корзину» предметов и курсов, которые тебе по душе.

 В-третьих, у британцев более тесное взаимодействие между студентом и преподавателем. Последний выступает в роли тьютора, что предполагает индивидуальную работу со студентом. Это очень важно. Я думаю, что нам такой роли как раз не хватает. Её не должны и не могут выполнять сотрудники деканата, их функция сводится к административной работе. А работа тьютора – это работа для тех, кто горит желанием помогать студенту, это своего рода и психолог, и ментор, и помощник в учебной работе, с совершенно другими навыками и компетенциями, эти роли следует разделять.

 

- Вы бы отправили своих детей учиться праву в российские университеты или же прямиком в Йель? Или предложите начать с российских вузов?

 

 - Думаю, к этому моменту у нас уже будут достойные аналоги, не уступающие нынешним мировым лидерам.

 - У Вас оптимистичный прогноз!

 

 - Я беру ориентир в 15-20 лет. За это время можно сделать очень многое. Все предпосылки для этого имеются.

 

- Почему и как Вы решились создать свою фирму?

 

 - Сыграло множество факторов, но главным была интуиция, внутренний голос, если хотите. На протяжении года я просыпался и засыпал с мыслями об открытии собственного дела. Логически это нельзя объяснить, так как я прекрасно понимал, что фирм на рынке предостаточно, высокая конкуренция, да и 26 лет не то чтобы совсем зрелый возраст, но моему внутреннему ощущению эти обстоятельства были безразличны. Ко всему прочему, меня очень поддерживала моя жена Алла. Признаться, я был не настолько уверен, как она. Так что других вариантов, кроме как открыть фирму и сделать её успешной, у меня не было.

 

- Вы уходили один или же с инициативной группой, желающей начать своё дело?

 

 - Нет, я уходил один: ни коллег, ни клиентов я с собой не уводил. Ушёл, как говорят, «в никуда». Это решение я обдумывал и принимал на протяжении длительного времени. В конечном итоге я понял, что это именно то, чего я хочу. И неважно, как оно сложится, потому что если рисковать, создавать своё дело, то делать это сейчас. - С чего Вы начинали и что из себя представляет Ваша фирма сейчас?

 

 - Начал с того, что перестал быть юристом и стал стартапером – погрузился в вопросы маркетинга, дизайна, продаж, контекстной рекламы, финансов, рекрутинга и так далее. 

3

дело стать руководителем уже существующей организации, где уже всё есть и налажено, другое дело – строить фирму с нуля.

 

Для этого нужны совершенно другие знания и навыки. В качестве целевой аудитории выбрал юридический аутсорсинг для малого бизнеса. Однако с небольшими фирмами не заладилось – как я не пытался их заинтересовать, выходило только хуже. Вместо них интерес к фирме стали проявлять более крупные компании, на которых мы в последующем и стали ориентироваться. На данный момент у нас есть юридическая фирма «Веда», которая специализируется на премиальном комплексном юридическом обслуживании. Клиенты фирмы – компании с оборотом от пятисот миллионов до десятков миллиардов рублей, среди которых и производители цемента, и бытовой химии, и роялей, и даже беспилотных летательных аппаратов. Учитывая такое отраслевое разнообразие, работа

«Веды» больше напоминает гигантскую непрекращающуюся лавину из задач и вопросов, которые эти бизнесы генерируют каждый день.

Это, конечно, накладывает свой отпечаток – работа интенсивна и многозадачна, но, с другой стороны, обогащение опытом у юристов «Веды» идёт с мультипликатором 3х к опыту в классическом консалтинге. Так как за несколько лет нам удалось сделать такой скачок в масштабности проектов и количестве практик, этим летом мы открыли еще одну фирму – «RussianLegal», миссия которой – защита и сопровождение иностранных инвестиций в России. Уже спустя месяц после открытия «RussianLegal» стала вести проект в интересах европейско-азиатского консорциума по запуску в России продажи всемирного известного люксового бренда. Сейчас активно занимаемся вопросами ВЭД, сертификации, регистрации IP. Ожидаем, что уже к лету 2020 года этот товар по-ступит в продажу. Уверен, что со временем новая фирма станет знаковой фигурой на рынке.

В ЮРИДИЧЕСКИХ ФИРМАХ, КАК ПРАВИЛО, НЕ ПРОВОДИТСЯ ОТДЕЛЬНЫХ ТРЕНИНГОВ, ГДЕ ТЕБЕ ВСЁ РАССКАЗЫВАЮТ И ПОКАЗЫВАЮТ – ТЫ ПОЛУЧАЕШЬ ОПЫТ УЖЕ В ХОДЕ ПРАКТИКИ. И, КОНЕЧНО, ПЕРВЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ БЫЛИ ОЧЕНЬ ВОЛНИТЕЛЬНЫМИ. У ТЕБЯ ДРОЖИТ ГОЛОС, ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ РЕЧЬ, КОТОРУЮ ГОТОВИЛ ДОСЛОВНО, БУДУЧИ УВЕРЕННЫМ, ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ ЕЁ ИМЕННО ТАК, НО В ПРОЦЕССЕ ВСЁ СКЛАДЫВАЕТСЯ ИНАЧЕ

 - Какие самые запоминающиеся успехи и неудачи были на Вашем бизнес-пути с момента основания «Веды»?

 

 - За 5 лет работы мы реализовали сотни проектов – трудно сказать, что было более значимым. Мы побеждали в судебных спорах, имевших почти нулевые шансы на успех. Были и такие уникальные проекты, как разработка всей юридической архитектуры для Права требования – первой в России платформы по финансированию потребительских споров, – погружались в специфику производства листовых стёкол в целях разработки политики учёта оборота нитрата серебра, используемого в процессе производства продукции. На днях успешно оспорили решение ФАС о внесении нашего клиента в реестр недобросовестных поставщиков. Фактически, спасли весь бизнес, так как 80% всех поставок приходились на госзакупки. Каких-то заметных провалов в нашей работе вспомнить не могу. Были скорее бизнес-просчеты. К примеру, пару лет назад закупили дорогостоящие лицензии для новой CRM системы, но она, несмотря на заявленные характеристики, оказалась совершено не адаптируемой под наши нужды. В итоге пришлось от нее отказаться.

 

 - Каким было Ваше первое судебное заседание?

 

 - Не помню, но точно знаю, что это было ужасно. Меня никто не учил, как выступать в суде. В юридических фирмах, как правило, не проводится отдельных тренингов, где тебе всё рассказывают и показывают – ты получаешь опыт уже в ходе практики.

сказывают и показывают – ты получаешь опыт уже в ходе практики. И, конечно, первые выступления были очень волнительными. У тебя дрожит голос, ты забываешь речь, которую готовил дословно, будучи уверенным, что ты скажешь её именно так, но в процессе всё складывается иначе. В общем, первые опыты были не очень удачными. Но чем больше ты это делаешь, тем больше навыков мастерства приобретаешь. Я обращаюсь к молодым студентам: если в первый раз у вас не получилось выступить как у адвокатов в известных американских сериалах, то не расстраивайтесь, потому что они начинали свою карьеру примерно так же.

 

 - Можете ли вспомнить самый смешной случай в Вашей юридической практике?

 

 - Обычно происходит много несмешных случаев, но я могу рассказать один. Он, правда, касается не нас, а юриста оппонента, который так и не смог принять участие в судебном процессе. Было три инстанции, он опаздывал на каждое заседание, и суд его не впускал в процесс. По результатам апелляции он грозился, что они подадут кассационную жалобу и решение обязательно отменят, но в кассацию он опять опоздал, и его коварному замыслу не суждено было сбыться…

 

 - Сегодня непрестанно говорят о том, что российское юридическое образование стало намного хуже советского, что оно в целом не является качественным. Вы разделяете это мнение?

 

 - Да, разделяю. Дело в том, что сегодня наше высшее юридическое образование безнадёжно устарело. И причина очень проста – мир изменился, и очень быстро, кардинально. Образование академическое меняется медленно, сте - 

4

пень инертности очень высока. Дело не в том, что образование плохо само по себе, не могу так сказать, – проблема в том, что это образование не соответствует ожиданиям рынка и реалиям времени.

 

 - На Ваш взгляд, чего не хватает современным выпускникам юридических факультетов? Для вас важен диплом и оценки или это условности?

 

 - Я допускаю, что талантливый студент, у которого есть большой потенциал, может иметь диплом с тройками. Но как работодатель и как человек, у которого мало свободного времени, чтобы изучать каждое резюме, а по итогам проверки проводить собеседование, конечно, я отбираю резюме по формальным критериям: оценки, участие в студенческих мероприятиях, конкурсах и дополнительных семинарах/ спецкурсах. И так поступают все юридические фирмы, не подумайте, что это какая-то особенность «Веды». Поэтому чем лучше у вас оценки, тем лучше, тем больше шансов, что вас пригласят на собеседование. Но на этапе собеседования оценки вас уже не спасут. В любой серьёзной фирме вас будут проверять на то, как вы грамотно говорите, быстро анализируете информацию, реагируете на те или иные ситуации. Будут смотреть даже не на наличие академических знаний, а на ваше умение критически мыслить и на то, сколько идей вы можете сгенерировать за единицу времени, насколько вы порядочны, честны и так далее. Всё это показывает, готовы ли вы работать в фирме и насколько быстро вы встроитесь в её процессы. Поэтому оценки – это хорошо, но это 15-20% от общего успеха.

 

 - Вы активно поддерживаете российское образование: финансировали поездку российской команды ВШЭ на конкурс им. В. Виса, включились в работу с РАНХиГС совместно с Т. Н. Ивановой по Российскому юридическому турниру. Почему Вы этим занимаетесь?

 

 - Здесь, думаю, есть две причины. Первая – это желание улучшить российское образование теми знаниями и компетенциями, которые

у меня есть. Российский юридический турнир создавался не как соревнование, где важна победа сильнейшего, а как образовательная площадка, где ребята могут попробовать себя в новой роли, роли судебного юриста. При этом не просто подготовить документы и выступить, но и получить знания от ведущих юристов-практиков, под этим я имею в виду нашу серию мастер-классов, которая была заточена именно под цели турнира. Мы рассказывали, как писать документы, как выступать в суде, как работать с судебными кейсами, то есть учили тому, чему мало уделяют вузы в своей программе. Что касается наших спонсорских проектов, то это просто приятно – помогать тем ребятам, у кого горят глаза и кто тянется к новым вершинам.

 

 - Почему, на Ваш взгляд, этот проект достиг успеха? Важна ли для этого площадка, в данном случае РАНХиГС?

 

 - Причина успеха – десятки факторов, начиная с создания интересного и полезного для студентов образовательного контента и заканчивая правильной рекламой и дизайном. Что касается площадки, то она, безусловно, сыграла важную роль. На мой взгляд, РАНХиГС идеально подошел для Российского юридического турнира: один из крупнейших вузов страны, курируемый лично Президентом. Поэтому я думаю, что именно здесь и нужно было проводить турнир такого масштаба.

 

 - Есть ли планы проводить Российский юридический турнир в этому году?

 

 - Да, конечно. В этом году он будет еще масштабней и интересней.

 

 - Тогда какие советы Вы бы могли дать студентам и выпускникам?

 

 - Быть активным. Не думайте, что только посещая лекции и семинары вы можете обогатиться всеми необходимыми знаниями. Участвуйте в конференциях, мут-кортах, ходите на факультативные спецкурсы, следите за последними изменениями законодательства. И, напоследок, учитесь прислушиваться к себе, своим ощущениям – они могут дать вам гораздо больше пользы, чем сотни умных советов.

 1 

5

«President Law Journal»