eJjpqNAmLmM_edited.jpg

Бирюлин Дмитрий

 

  

Студент 2 курса магистратуры юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. 

Научный руководитель: Лескова Юлия Геннадьевна доктор юридических наук, доцент, заведующая кафедрой предпринимательского, трудового и корпоративного права юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Автор статьи: 

"РОЛЬ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ (НАБЛЮДАТЕЛЬНОГО СОВЕТА) КРЕДИТНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ В КОРПОРАТИВНОМ УПРАВЛЕНИИ: КОМПЕТЕНЦИЯ И РИСКИ"

  

 

 

АННОТАЦИЯ: Совет директоров (наблюдательный совет) является инструментом баланса между интересами акционеров и менеджмента банка. Согласно банковскому законодательству роль и минимальные функции совета твёрдо зафиксированы и не могут быть изменены по решению акционеров (участников). В то же время, опираясь на рекомендованные практики и положения российского гражданского права, члены совета имеют те же обязанности, что и единоличный исполнительный орган. Автор предлагает установить дифференцированные стандарты к оценке поведения менеджмента и членов совета в ходе будущей реформы корпоративного права.

 

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: корпоративное право, корпоративный контроль, корпоративное управление.

М

енеджмент (управление) является ключевым показателем при оценке финансовой устойчивости банка1 . 

Самооценка эффективности работы менеджмента признана рекомендованной Банком России практикой2 . Важным звеном в системе корпоративного управления служит совет директоров. Поскольку в кредитных организациях акционеры зачастую не вмешиваются в корпоративное управление, данной компетенцией наделён менеджмент общества. В целях соблюдения баланса между акционерами и менеджментом был создан институт наблюдательного совета (совета директоров)3 . В регулировании деятельности совета директоров российских публичных акционерных обществ наблюдается тенденция невыполнения рекомендованных положений Кодекса корпоративного управления. В Обзоре Банка России за 2018

1. Например, в рамках методики оценки финансовой устойчивости CAMEL(S). Письмо ЦБ РФ от 26.04.2019г. №ИН-06-28/41//Опубликовано на сайте Банка России [URL: https:// cbr.ru/StaticHtml/File/59420/20190426_in-06-28_41.pdf, дата обращения: 11.01.2020].

2. Для целей настоящей статьи автор использует понятия «совет директоров» и «наблюдательный совет» как синонимы, исходя из действующего законодательства. На сегодняшний момент в правовой науке существует дискуссия о необходимости разграничения данных понятий.

3. См. Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право, 2-е изд. – М.: Статут, 2016. – С.211-212.

1

В ОБЗОРЕ БАНК А РОССИИ ЗА 2018 г. УК АЗАНО, ЧТО С 2015 г. НИ ОДНО ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ОБЩЕСТВО, ВХОД ЯЩЕЕ В ВЫБОРКУ, НЕ ЗА ЯВИЛО О ПОЛНОМ СОБЛЮДЕНИИ ПРИНЦИПОВ, УК АЗАННЫХ В ГЛАВЕ II «СОВЕТ ДИРЕКТОРОВ ОБЩЕСТВА», СРЕДНИЙ УРОВЕНЬ ВНЕДРЕНИЯ СОСТАВИЛ 72%

тельством, локальными документами корпорации, обычаями делового оборота и рекомендованными практиками6. Специальным источником также является Закон о банковской деятельности. В нём в статье 11.1-1 определены вопросы, которые можно классифицировать в зависимости от направления деятельности наблюдательного совета: а) стратегический менеджмент и риск-менеджмент; б) кадровая политика; в) надзор за деятельностью менеджмента; г) внутренняя компетенция. Вопросы стратегического менеджмента и риск-менеджмента. К ним можно отнести утверждение стратегии управления рисками и капиталом кредитной организации, порядка применения банковских методик управления рисками и моделей количественной оценки рисков, порядка предотвращения конфликтов интересов, плана восстановления финансовой устойчивости в случае существенного ухудшения финансового состояния кредитной организации. Вопросы кадровой политики. В частности, утверждение руководителя службы внутреннего аудита, политики кредитной организации в области оплаты труда и контроль за её реализацией; утверждение кадровой политики кредитной организации. Вопросы надзора за деятельностью менеджмента. Проведение оценки соблюдения единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом стратегий и порядков, утверждённых советом директоров. Вопросы внутренней компетенции. Принятие решений об обязанностях членов совета директоров, образование комитетов, самооценка деятельности совета директоров.

4. Обзор практики корпоративного управления №4 Банка России // Сайт Банка России [URL:https://cbr.ru/Collection/Collection/File/25363/Review_29112019.pdf, дата обращения: 11.01.2020]

 

5. Федеральный закон от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности» // «Собрание законодательства РФ», 05.02.1996, №6, ст. 492.

 

6. Под рекомендованной практикой для целей настоящей статьи понимаются признанные профессиональным сообществом или уполномоченным государственным органом примеры организации деятельности совета директоров, максимально способствующие эффективному исполнению обязанностей.

 

7. Линников А. С. Правовое регулирование банковской деятельности и банковский надзор в Европейском Союзе / А. С. Линников. – М.: Статут, 2009 – С. 98. 4

2

ФАКТИЧЕСКИ СУД АМИ ПРИМЕНЯЕТСЯ ОБЩИЙ СТАНДАРТ ПОВЕДЕНИЯ КАК ПРИ ОЦЕНКЕ ПОВЕДЕНИЯ ЕДИНОЛИЧНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА ИЛИ ЧЛЕНА КОЛЛЕГИАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА, ТАК И ПРИ ОЦЕНКЕ ПОВЕДЕНИЯ ЧЛЕНА СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ

Отметим, что в рамках банковского законодательства Европейского союза наблюдательные советы кредитных организаций обладают схожими полномочиями7 , что говорит о соответствии российского законодательства общеевропейскому подходу. Данные полномочия не могут быть отнесены к компетенции иных органов управления корпорации. Об этом свидетельствует императивный характер норм законодательства о банковской деятельности. Непосредственно в названии статьи есть указание на особенный механизм при определении полномочий наблюдательного совета кредитной организации. Отдельные полномочия общего собрания акционеров (участников) кредитной организации могут быть переданы наблюдательному совету. Например, утверждение порядка уведомления кредиторов о начале реорганизации (ст. 23.5 Закона о банковской деятельности). Одновременно ограничено применение п. 4 ст. 48 Федерального закона «Об акционерных обществах» (далее – Закон об АО)8, п. 2.1 ст. 32 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО)9, ст. 66.3 Гражданского кодекса Российской Федерации, допускающей в непубличном обществе передачу полномочий наблюдательного совета (совета директоров) в пользу общего собрания участников. Законодателем установлены императивные нормы, закрепляющие минимальный перечень полномочий в ст. 11.1-1 Закона о банковской деятельности. Таким образом, установлена иерархия компетенции наблюдательного совета кредитной организации. На первой ступени законом о банковской деятельности установлен минимальный

набор вопросов, отнесённых к исключительной компетенции наблюдательного совета. На второй ступени регулирование меняется в зависимости от правового статуса общества. Для непубличного общества компетенция определяется уставом, в остальной части – действующим законодательством. Для публичного общества – нормами Закона об АО и ГК РФ, в остальной части – уставом общества. От объёма полномочий наблюдательного совета зависит компетенция исполнительных органов кредитной организации. Как указывает С. Д. Могилевский, формирование компетенции органа управления осуществляется от высшего к низшему, определяется исчерпывающим образом без дублирования одних и тех же функций10. Оценка действий совета директоров как органа управления при осуществлении своих полномочий поставлена в зависимость от установленной компетенции. По общему правилу, сфера деятельности наблюдательного совета по умолчанию у́же, чем сфера деятельности исполнительных органов, которые руководят текущей работой. Совет директоров принимает решения на основании имеющейся информации, чаще всего предоставленной исполнительными органами кредитной организации. Подобный вывод влечёт за собой вопрос о введении в российский правопорядок принципа дифференциации ответственности членов различных органов управления корпорации. В работе Б. Блэка, посвящённой ответственности членов органов управления корпорацией, применительно к российскому законодательству по состоянию на 2010 г. сделан вывод об отсутствии такой проблемы в существующем правопорядке11.

8. Федеральный закон от 26.12.1995 №208-ФЗ «Об акционерных обществах» // «Собрание законодательства РФ», 01.01.1996, №1, ст. 1.

 

9. Федеральный закон от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // «Собрание законодательства РФ», 16.02.1998, №7, ст. 785.

 

10. Могилевский С. Д. Общество с ограниченной ответственностью: законодательство и практика его применения. М., 2010. – С. 275-276.

 

11. Блэк Б. Правовое регулирование ответственности членов органов управления. Анализ мировой практики / Бернард Блэк и др. — М.: Альпина Паблишерз, 2010. — С.142. 8

3

12. Там же. П. 3

 

13. Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»// СПС «Консальтант Плюс».

 

14. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 02.12.2019 по делу №А40-155329/2014// СПС «Консультант Плюс» [дата обращения: 11.01.2020] 12

4

повышенные требования, предусмотренные законодательством о банковской деятельности. Аналогичный стандарт поведения отражён в рекомендациях Банка России15. Член совета директоров должен «рассматривать все возможные варианты развития событий, проводить тщательный анализ последствий решения»16.

 

Также рекомендуется «учитывать, что анализ материалов, представленных на заседание, является важной, но не единственной составляющей подготовки к заседанию совета директоров»17. Член совета директоров кредитной организации обязан запрашивать и изучать информацию из различных внешних и внутренних источников.

 

Сама оценка разумности поведения осуществляется уже после реализации риска и наступления негативных последствий в рамках судебного спора.

 

Таким образом, создана ситуация, при которой любой член наблюдательного совета может быть привлечен к ответственности вне зависимости от своего статуса (зависимый/независимый), факта вхождения в состав коллегиального исполнительного органа (исполнительный/неисполнительный), наличия или отсутствия специальной квалификации для оценки действий менеджмента и анализа полноты, достоверности представленной информации.

 

Подобный подход приводит к тому, что для независимых или неисполнительных директоров участие в составе совета влечёт за собой несо - 

размерные (в сравнении с вознаграждением) риски привлечения к ответственности в виде возмещения убытков. Такой взгляд не учитывает различную компетенцию органов управления корпорацией, степень осведомлённости о финансовом состоянии организации, степень влияния на деятельность юридического лица.

 

Разрешение ситуации.

 

Сохраняя положения п. 3 ст. 53 ГК РФ, стоит на правоприменительном уровне последовательно внедрять в российский правопорядок дифференциацию ответственности членов совета директоров, руководствуясь общими положениями о соразмерности причинённого вреда степени вины лица в совершённом деликте. На первом этапе следует провести дифференциацию по критерию зависимости и критерию вхождения в состав исполнительного органа.

 

Впоследствии допустимо обсуждать вопрос дифференциации по критерию наличия специальной квалификации. Установление различных стандартов поведения для лиц, входящих в состав органов управления кредитной организацией, повысит доверие к совету директоров как к промежуточному звену в системе корпоративного управления кредитных организаций. Конкретизация стандартов поведения члена совета директоров, его ограничение пределами компетенции также будут способствовать нормальному функционированию данного органа управления, что приведёт к более качественной защите интересов инвесторов.

Библиографический список

1. Письмо ЦБ РФ от 26.04.2019г. №ИН-06-28/41//Опубликовано на сайте Банка России [URL: https://cbr.ru/ StaticHtml/File/59420/20190426_in-06-28_41.pdf, дата обращения: 11.01.2020].

 

2. Информационное письмо о руководстве для членов совета директоров (наблюдательного совета) финансовой организации от 28.02.2019г. №ИН-06-28/18// Сайт Банка России [URL: https://cbr.ru/StaticHtml/ File/59420/20190228_in_06_28-18.pdf ; дата обращения: 12.01.2020].

 

3. Блэк Б. Правовое регулирование ответственности членов органов управления. Анализ мировой практики / Бернард Блэк и др. — М.: Альпина Паблишерз, 2010. – 336 с.

 

4. Линников А. С. Правовое регулирование банковской деятельности и банковский надзор в Европейском Союзе / А.С. Линников. – М.: Статут, 2009. – 190 с.

 

5. Могилевский С. Д. Общество с ограниченной ответственностью: законодательство и практика его применения. М., 2010. – 421 с. 6. Суханов Е. А. Сравнительное корпоративное право, 2-е изд. - М.: Статут, 2016. – 456 с.

15. Информационное письмо о руководстве для членов совета директоров (наблюдательного совета) финансовой организации от 28.02.2019 №ИН-06-28/18// Сайт Банка России [URL: https://cbr.ru/StaticHtml/File/59420/20190228_in_06_28-18.pdf ; дата обращения: 12.01.2020].

 

16. Блэк Б. Там же, с.23.

 

17. Блэк Б. Там же, с.28. 1

5

%D1%81_edited.jpg

Семенова Анастасия 

 

  

Студент 2 курса бакалавриата юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Научный руководитель: Никулина Валерия Сергеевна кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

Автор статьи: 

"ДЕПОНИРОВАНИЕ КАК СРЕДСТВО ЗАЩИТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ"

  

 

 

АННОТАЦИЯ: В работе раскрыт такой способ защиты авторских прав, как депонирование, проанализированы его недостатки. С опорой на международную практику предложены пути направления разработки правового регулирования в данной области. Также в статье затронута проблема обязательного депонирования без компенсационных выплат за предоставленный экземпляр.

 

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: автор, защита авторского права, интеллектуальная собственность, депонирование, обязательный экземпляр, свидетельство о депонировании.

ANNOTATION: The article considers such a method of copyright protection as deposit, and shows its disadvantages. Based on international practice, the ways of development of legal regulation in this area are proposed. The article also addresses the issue of legal deposit without compensation payments for the legal deposit copy.

 

KEYWORDS: author, copyright protection, intellectual property, deposit, legal deposit copy, certificate of deposit

формальностей»1 , в связи с этим появляется острая необходимость защиты прав лиц, создающих произведение, от посягательств других лиц. «Для возникновения, осуществления и защиты авторских прав не требуется регистрация произведения или соблюдение каких-либо иных формальностей»2, – в Российской Федерации не предусмотрена государственная регистрация объектов авторского права, за исключением программ ЭВМ и баз данных. Тем не менее, именно эти формальности и позволяют доказать, а значит и защитить исключительные права создателя на произведение. В последнее время всё более распространённым становится депонирование произведений, заключающееся в депонировании экземпляров произведений в реестрах. Внесение новых объектов авторских прав в соответствующие реестры осуществляют от имени Российского авторского общества (член Международной конфедерации обществ авторов и композиторов, представляющего, по данным на официальном сайте3 , «интересы более 26000 российских и 2000000 иностранных авторов и правообладателей») в негосударственные организации, осуществляющие коллективное управление авторскими правами, функционирующие и осуществляющие свои полномочия на основании статей 1242-1244 Гражданского кодекса Российской Федерации. В настоящий момент организации по управлению правами на коллективной основе за относительно скромное вознаграждение предлагают услугу

1. Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. (ред. от 28.09.1979) // Компьютерная справочная правовая система «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5112/ Ст. 5.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвёртая): федер. закон от 18 декабря 2006 года N 230-ФЗ (ред. от 18.07.2019 N 177-ФЗ) (с изм., внесенными Постановлением Конституционного Суда РФ от 13.12.2016 N 28-П) // Собрание законодательства РФ. 2006. №52. Ст. 1259, п.4.

3. https://rao.ru/

6

по депонированию экземпляров произведений (художественных, литературных, музыкальных, аудиальных и визуальных). Так, например, партнер Российского авторского общества – некоммерческое партнерство IREG – за предоставление данной услуги взимает примерно от 250 до 1000 рублей4; АО «Национальный Реестр интеллектуальной собственности», в зависимости от объёма и срока хранения, – примерно от 990 до 82990 рублей5 .

В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ ОРГАНИЗАЦИИ ПО УПРАВЛЕНИЮ ПРАВАМИ НА КОЛЛЕКТИВНОЙ ОСНОВЕ ЗА ОТНОСИТЕЛЬНО СКРОМНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ПРЕДЛАГАЮТ УСЛУГУ ПО ДЕПОНИРОВАНИЮ ЭКЗЕМПЛЯРОВ ПРОИЗВЕДЕНИЙ (ХУДОЖЕСТВЕННЫ Х, ЛИТЕРАТУРНЫ Х, МУЗЫК А ЛЬНЫ Х, АУДИ А ЛЬНЫ Х И ВИЗУА ЛЬНЫ Х)

Этапы процедуры депонирования выглядят следующим образом:

 

1. Обращение и подача документов. На первом этапе автор, осуществив сбор пакета документов и оплатив услуги регистрации, обращается в отдел регистрации авторских прав уполномоченных на то организаций с заявлением и печатным вариантом своего произведения. Если же в качестве объекта авторского права выступает музыкальная композиция, видеоролик, компьютерная программа или игра, то в качестве экземпляра для регистрации используется электронный носитель – чаще всего диски формата CD или DVD.

 

2. Ожидание подтверждения регистрации. Если организация, принимающая документы и уполномоченная предоставлять подобные услу - 

ги, проверив пакет документов и квитанции об оплате, не нашла повода для отказа в регистрации и депонировании, наступает период ожидания подтверждения. В это время сотрудники отдела регистрации авторских прав передают экземпляр произведения в Российское авторское общество и в Национальное фондохранилище отечественных изданий. После этого вся необходимая информация и подробное описание произведения вносятся в российский и международный реестры, что позволит избежать в дальнейшем нарушения авторских прав создателя. На последнем этапе произведению присваивается международный стандартный номер, который будет считаться индивидуальным идентификатором конкретного объекта авторского права.

 

3. Выдача документов. Заканчивается процедура выдачей автору свидетельства о депонировании и регистрации произведения, заверенного официально и имеющего юридическую силу6. Однако мы не можем говорить о высокой степени эффективности такого способа защиты, существует значительный пробел: депонирование экземпляра произведения не подразумевает проведение депонирующей организацией проверки правомочий депонирующего лица, т.е. депонировать произведение может лицо, не являющееся его автором, однако об авторстве заявившее. Подобные случаи уже возникали, что иллюстрируется практикой высшей специализированной судебной инстанции – Суда по интеллектуальным правам. Так, этот суд в качестве кассационной инстанции уже рассматривал дело по иску юридического лица, объекты интеллектуальной собственности которого были депонированы другими лицами, и НП «Копирус», в которое обратились нарушители, основываясь на презумпции авторства, уже успело выдать им свидетельство о депонировании. Создатель требовал аннулировать выданное свидетельство, поскольку лица, которым оно было выдано, не представили доказательств, подтверждающих их авторство. Арбитражные суды всех инстанций отказали в иске на том основании, что в ГК РФ, в иных

7

7. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 04.05.2018 N С01-296/2018 по делу N А40-98194/2017.

8. Положения о порядке депонирования экземпляров произведений и регистрации сведений в Реестрах НП «Копирус», утверждённое Постановлением Правления № Д-7 26.02.2015. П. 3.2.

8

зачастую играя роль лишь средства доказывания при рассмотрении споров об авторстве и моменте возникновения соответствующих прав. В случае осуществления депонирования лицом, не являющимся автором, единственным способом защиты автора будет оспаривание в суде именно авторства лица, произведшего депонирование объектов. Таким образом, данный документ служит не безусловным, но подтверждением факта авторства. Тем не менее, из-за того, что процесс депонирования осуществляется не органами государственной власти, а факт произведённого депонирования не может быть оспорен и аннулирован, при определённых обстоятельствах депонирование используется недобросовестными лицами против действительного автора.

 

Думаем, что для решения данной проблемы необходимо системное изменение правового регулирования в данной сфере – создание такового. В этом, безусловно, поможет опыт других стран в вопросе правового регулирования и реализации депонирования.

 

В частности, США подразумевают обязательное депонирование экземпляров произведений в Библиотеку Конгресса. После публикации работы владелец авторского права или исключительного права на публикацию в течение трех месяцев с даты опубликования должен, за некоторым исключением, осуществить депонирование копий произведений в Ведомстве по авторским правам9. Обязательное требование о депонировании имеет своей целью пополнение коллекции произведений американских авторов Библиотеки Конгресса. Невыполнение этого требования может повлечь за собой наказание в виде штрафа в размере до 250 долларов США за каждое произведение и в последующем до 2500 долларов за каждый намеренный или неоднократный отказ осуществить депонирование по письменному требованию Ведомства по авторским правам10.

 

Ещё одно решение проблемы – наделение функцией по депонированию только определённых организаций. Единый орган депонирования позволяет избежать ситуаций, когда лицо

пытается задепонировать объект чужого авторского права в другой организации, пользуясь тем, что проверка действительного авторства не осуществляется. В Израиле, США, Японии эту деятельность осуществляют парламентские библиотеки. Функцией по депонированию на Багамских островах и в Сенегале наделены национальные архивы. Местом депонирования и хранения обязательных экземпляров обычно являются национальные библиотеки страны, так поступают Китай, Литва, Франция, Эстония.

СУД ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫМ ПРАВАМ УКАЗАЛ, ЧТО НЕ ПРЕДУСМОТРЕН ТАКОЙ СПОСОБ ЗАЩИТЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ, КАК ПРИЗНАНИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О ДЕПОНИРОВАНИИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ, ТОГДА КАК ОСПАРИВАНИЮ ПОДЛЕЖИТ ИМЕННО АВТОРСТВО ЛИЦ, ПОЛУЧИВШИХ СВИДЕТЕЛЬСТВО 

Отдельно здесь стоит выделить Великобританию. Лицо, осуществляющее издание какого-либо произведения в Великобритании, обязано за свой счёт предоставить обязательный экземпляр в библиотеки, имеющие право на получение этого экземпляра11. В Великобритании таких библиотек шесть: Британская библиотека, Бодлианская библиотека, библиотека Кембриджского университета, библиотека Тринити-колледжа, Национальная библиотека Уэльса и Национальная библиотека Шотландии. Британская библиотека имеет право на доставку экземпляра печатного произведения в течение месяца с момента пу

9. Copyright Law of the United States // the United States Code (title 17) (version from December 2016). Article 407.

10.Copyright Law of the United States // the United States Code (title 17) (version from December 2016). Article 407.

11. Legal Deposit Libraries Act 2003. 2003 Chapter 28. Article 1.

9

бликации, остальные библиотеки получают экземпляр произведения по своему требованию12. Конечно, это может быть затруднительно для правообладателя произведения. Обязательное депонирование без выплаты компенсации за так называемый убыток, понесённый за уплату данной процедуры, зачастую критикуется как неправомерное налогообложение. «Однако, – как отмечают ведущие блога ООО “Служба правовой безопасности” на портале zakon.ru, – существование системы обязательного депонирования обосновывается необходимостью сохранения национального культурного наследия и формирования национальной библиографии, в связи с чем признаётся оправданным применение публично-правовых средств для приобретения экземпляров документов, обеспечения свободного и безоговорочного доступа к документам для социально оправданных целей»13. Обязательное депонирование служит интересам национальной политики, обеспечивая приобретение, учёт, сохранение и доступность опубликованного национального наследия. В большинстве стран законное депонирование – это вопрос законодательства, учитывающего условия и традиции страны, в которой осуществляется публикация. Так, в интересах правообладателей произведений в некоторых странах обязательному депонированию подлежат не все опубликованные произведения. Например, в США Законодатель освобождает от обязательного депонирования произведения в случаях, если было опубликовано менее пяти экземпляров произведения или произведение было опубликовано ограниченным тиражом, состоящим из пронумерованных экземпляров, денежная стоимость которого сделала бы обязательный депозит в два экземпляра лучшего издания произведения обременительным, несправедливым или неразумным. С одной стороны, это не ударяет по материальному положению правообладателя произведения. С другой – лишает граждан доступа к этим произведениям, а будущие поколения – к

12. Legal Deposit Libraries Act 2003. 2003 Chapter 28. Article 4-5.

13. Zakon.ru, 24.08.2015 URL: https://zakon.ru/blog/2015/8/24/zarubezhnyj_opyt_organizacii_sistem_ deponirovaniya_obyazatelnogo_ekzemplyara_dokumentov#_ftn2

14. National Diet Library Law (Law №5 February 9, 1948) (with amendments from November 28, 2016). Article 25.

15. National Diet Library Law (Law №5 February 9, 1948) (with amendments from November 28, 2016). Article 25-2. 12 13

10

Библиографический список

1. Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. (ред. от 28.09.1979) // Компьютерная справочная правовая система «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant. ru/document/cons_doc_LAW_5112/ Ст. 5.

 

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвёртая): федер. закон от 18 декабря 2006 года N 230-ФЗ (ред. от 18.07.2019 N 177-ФЗ) (с изм., внесенными Постановлением Конституционного Суда РФ от 13.12.2016 N 28-П) // Собрание законодательства РФ. 2006. №52.

 

3. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 04.05.2018 N С01-296/2018 по делу N А40-98194/2017.

 

4. Положения о порядке депонирования экземпляров произведений и регистрации сведений в Реестрах НП «Копирус», утверждённое Постановлением Правления № Д-7 26.02.2015.

 

5. Copyright Law of the United States // the United States Code (title 17) (version from December 2016).

 

6. Legal Deposit Libraries Act 2003. Lariviere J. Guidelines for Legal Deposit Legislation. - Paris: UNESCO, 2000.

 

7. National Diet Library Law (Law №5 February 9, 1948) (with amendments from November 28, 2016).

 

8. Code du patrimoine. (avec les dernières modifications du 1er janvier 2020).

16. Code du patrimoine. (avec les dernières modifications du 1er janvier 2020). Article L133-1 

17. https://nris.ru/deposits/

11

г. указано, что с 2015 г. ни одно хозяйственное общество, входящее в выборку, не заявило о полном соблюдении принципов, указанных в главе II «Совет директоров общества», средний уровень внедрения составил 72%. Среди иных положений Кодекса корпоративного управления рекомендации для совета директоров исполняются в наименьшей мере4. Недостаточная активность наблюдательного совета, пренебрежение функцией надзора за деятельностью исполнительных органов управления, ненадлежащее исполнение иных обязанностей приводят к возникновению дополнительных рисков для акционеров и клиентов банка. В рамках данной статьи будут затронуты вопросы компетенции наблюдательного совета, правового регулирования деятельности наблюдательного совета кредитной организации. В соответствии со статьей 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности»5 (далее – Закон о банковской деятельности) закреплена трёхзвенная структура корпоративного управления. Органами управления кредитной организации являются общее собрание её учредителей (участников), совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется её единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом. В своей деятельности совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации руководствуется уставом общества, законода

На основе иностранного опыта в исследовании отмечается, что, несмотря на формальное отсутствие различий в обязанностях членов коллегиального исполнительного органа и членов наблюдательного совета, фактически суды применяют иные стандарты поведения ко вторым, оценивая их квалификацию, возможность получения всей информации12. За 9 лет ситуация изменилась. Теперь в п. 3 ст. 53 ГК РФ закреплена общая обязанность членов органов управления корпорацией действовать добросовестно и разумно. Развивая нормы об ответственности действующего законодательства, в 2013 г. ВАС РФ было принято постановление Пленума ВАС РФ №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

 

В частности, в постановлении разъяснено, что неразумность такого лица считается доказанной, если до принятия решения он не предпринял мер для получения необходимой и достаточной информации13. При оценке достаточности информации следует ориентироваться на стандарт осмотрительности, принятый в обороте («как если бы действовал любой разумный директор при данных обстоятельствах»). В Кодексе корпоративного управления отражено, что разумным и добросовестным является принятие решения при наличии всей информации с учётом равного отношения к акционерам общества при отсутствии конфликта интересов (п. 2.6.1). Также нужно учитывать интересы кредиторов, контрагентов и работников общества (п. 127).

В Кодексе рекомендовано определить механизм и порядок предоставления информации членам совета директоров с целью обеспечить возможность получения всех необходимых материалов (п.145, п.149). В таком случае члены совета директоров принимают на себя риски, связанные с принятием решения без учёта тех сведений, доступ к которым был бы возможен. В 2017 г. в Федеральный закон от 26.10.2002 №127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» были внесены изменения, устанавливающие субсидиарную ответственность контролирующих должника лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов; за несвоевременную подачу заявления должника. Статьёй 61.10 Закона о банкротстве установлена презумпция наличия у члена наблюдательного совета статуса контролирующего лица. Фактически судами применяется общий стандарт поведения как при оценке поведения единоличного исполнительного органа или члена коллегиального исполнительного органа, так и при оценке поведения члена совета директоров. В судебной практике встречаются примеры привлечения членов совета директоров кредитной организации к субсидиарной ответственности за принятие решений без учёта необходимой информации при одобрении сделок14. Примером может служить постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.11.2019 по делу №А40-92030/2015, в котором сделан вывод, что статус члена совета директоров кредитной организации возлагает на лицо (как и на лиц, входящих в состав правления)

озникновение авторских прав не связано с выполнением каких-либо 

законах не предусмотрен такой способ защиты гражданских прав, как признание Свидетельства о депонировании произведения недействительным. Оспаривание права автора на произведение может происходить лишь с использованием установленных гражданским законодательством способов защиты, применяемых с учётом характера и последствий соответствующего правонарушения.

 

Так, Суд по интеллектуальным правам указал, что не предусмотрен такой способ защиты гражданских прав, как признание Свидетельства о депонировании произведения недействительным, тогда как оспариванию подлежит именно авторство лиц, получивших свидетельство7 .

 

В положении, на основании которого НП «Копирус» осуществляет свою деятельность по депонированию и регистрации сведений об авторе в реестрах, сказано, что организация «вправе отказаться от депонирования и регистрации присланных материалов, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к произведениям, если стало известно, что их депо

нирование привело бы к нарушению прав иных лиц, либо не соответствовало бы требованиям законодательства Российской Федерации»8. При этом практическое взаимодействие показало, что поступление заявления действительного автора произведений о нарушении его прав с предоставлением подтверждающих это обстоятельство материалов ведёт лишь к приостановлению процесса депонирования. Фактически представители организации уведомляют подавшее заявление на чужие объекты авторских прав лицо, предупреждая его о возможной ответственности, предлагают отказаться от депонирования спорного произведения на своё имя, а затем продолжают процедуру депонирования и регистрации. Такой подход представляется оправданным, поскольку основанием для отказа в проведении действий по депонированию может быть лишь решение суда, подтверждающее авторство другого лица, чьи интересы оказываются затронутыми действиями нарушителя, присвоившего себе авторство. Итак, свидетельство о депонировании формально не предоставляет никаких прав и гарантий,

культурному наследию страны. В частности, обязательное депонирование пополняет научно-исследовательскую коллекцию опубликованных в стране материалов. Поэтому данный способ не кажется нам особенно полезным, если рассматривать его со стороны блага для всего общества. Некоторые страны уже решили данную проблему более кардинально – установили компенсационные выплаты за экземпляры депонирования. Так, в Японии лицу (за исключением правительственных учреждений), депонировавшему публикации в соответствии с законодательством, выплачивается компенсация, эквивалентная тем расходам, которые обычно требуются для выпуска и депонирования публикации14. Ответственность за отказ от депонирования, так же как и в других странах, сохраняется: лицо наказывается штрафом в размере до пятикратной розничной цены публикации15. Так происходит стимулирование депонирования: самому правообладателю произведения выгоднее произвести депонирование, которое не принесёт ему убыток, чем понести санкцию. Итак, вопрос обязательного депонирования до сих пор остаётся спорным. Тем не менее, страны, признавая необходимость и пользу обязательного депонирования, ищут способы урегулирования депонирования, которые были бы максимально выгодны как для отдельных лиц, так и для всего общества. Исходя из международного опыта, сама обязанность лиц депонировать произведение может иметь разное место закрепления. Регулирование процедуры депонирования может быть выделено в отдельный закон. Например, в Швеции данный правовой институт регулирует закон «Об обязательном экземпляре документов». Кроме того, депонирование может являться частью законодательства об авторском праве (так, в США — Copyright Law of the United States). Ещё один способ законодательного закрепления – урегулирование в законе о национальных библиотеках (по этому пути пошла Япония -

National Diet Library Law). В Великобритании общие принципы указаны в законе об авторском и патентном праве (Copyright Designs and Patent Act), но детальное регулирование содержится в Законе о депозитарных библиотеках (Legal Deposit Libraries Act). Конечно, способ закрепления общих принципов самой процедуры депонирования во многом зависит от организации, её осуществляющей. Так, например, в странах, где данная функция принадлежит органу государственной власти, депонирование обычно регулируется законом об авторском праве или специальным законом, депонирование осуществляет национальная библиотека – в законе о национальной или депозитной библиотеке. Поэтому, если в России решат законодательно ввести депонирование и, более того, сделать его обязательным, перед законодателем встанет два взаимосвязанных вопроса: национальное учреждение, которое будет обладать функцией по депонированию, и закон, который будет регулировать саму процедуру депонирования. Что касается вопроса об ответственности за непредоставление обязательного экземпляра в депонирующие организации, то во всех странах предусматривается наказание в виде штрафа. Другое дело, что штраф может быть фиксированным (например, во Франции, США) или зависеть от розничной цены публикации (как упоминалось уже выше, такая система существует в Японии). Обычно фиксированные штрафы

довольно велики. Например, во Франции такой штраф составляет 75000 евро16. Таким образом, депонирование фактически может как защищать авторские права, так и стать способом для махинаций недобросовестных лиц. Чтобы избежать последнего, в Российской Федерации необходимо сделать эту процедуру обязательной и создать единый центр депонирования. С течением времени, однако, появляются способы защиты авторских прав при помощи новых технологий. Так, АО «Национальный реестр интеллектуальной собственности» на своём сайте предлагает провести процедуру электронного депонирования, которая представляет собой приём и хранение файла объекта интеллектуальной собственности в зашифрованном виде в защищенной ячейке. Объект шифруется тремя ключами, и в последующем получить доступ к ячейке можно только по запросу пользователя комбинацией трёх ключей. Используемая технология блокчейн с фиксацией хеша файла не допускает неавторизованный доступ к объекту в ячейке17. Электронное депонирование – эффективный и не требующий особых (как материальных, так и физических) затрат автора способ подтвердить, что результат интеллектуальной деятельности уже существовал под его именем в конкретную дату в прошлом. Это может являться веским доказательством авторства. Электронное депонирование – средство защиты авторского право будущего.

%D0%B0_edited.jpg

Захаров  Артем 

 

  

Студент 2 курса бакалавриата юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

Научный руководитель: Иванова Татьяна Николаевна кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

Автор статьи: 

"ЗАЩИТА ВЛАДЕНИЯ: ВОЗВРАТ В ПРОШЛОЕ ИЛИ ШАГ В БУДУЩЕЕ?"

  

 

 

АННОТАЦИЯ: Актуальность темы обусловлена событиями, происходящими в сфере реформирования гражданского права. Вызваны они разработкой Концепции развития гражданского законодательства, которая нашла в российском обществе преимущественно сторонников её реализации. В статье даётся сжатый исторический экскурс вопроса. Основная его идея – показать все этапы развития понимания владения и его защиты. В статье также содержатся примеры, позволяющие осознать правовую и социально-экономическую значимость института владельческой защиты.

 

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: владение, фактическое владение, поссессорная защита, Концепция развития гражданского законодательсва, реформа вещных прав.

 

ANNOTATION: The relevance of the topic is due to contextual events taking place in the field of civil law reform. They were caused by the development of the Concept of development of civil legislation, which found in Russian society mainly supporters of its implementation. The article gives a concise historical digression, including a minimal amount of theoretical information. His main idea is to show all stages of development of understanding of ownership and its protection. The article also contains examples that make it possible to realize the legal and socio-economic significance of the institution of property protection.

 

KEYWORDS: possession, actual ownership, postoccupational defense, the concept of development of civil legislation, reform of property rights.

В

настоящее время в России всё больше растёт внимание к институту 

владельческой (посессорной) защиты как к особому способу защиты фактического владения от самоуправных действий третьих лиц. Современный правопорядок предоставляет фактическому владельцу недостаточно эффективные с практической точки зрения инструменты защиты своего владения. Закрепление «добросовестного» владения привносит трудности в правоприменительную практику и заставляет задуматься о выработке более эффективных механизмов. Выработка этих механизмов – одна из целей Концепции развития гражданского законодательства. Но как развивалось правовое регулирование владельческой защиты в исторической ретроспективе? Какие особенности были присущи этому институту в зарубежных правопорядках того или иного временного периода? Как развивался институт в отечественном гражданском праве? Эти вопросы послужили каркасом исследования, которое будет изложено в данной статье. Владение и владельческая защита как правовые институты берут начало в римском частном праве. В римском праве владение (possession) рассматривалось как право на фактическое господство над вещью. В нём сочетались 2 основания: animus possidendi и corpus, т.е. намерение относиться к вещи как к своей и материальная связь лица

12

с вещью. Соответственно, владение возникает при одновременном существовании двух этих элементов и заканчивается при обязательном их прекращении. От владения римское право отличало держание (detention), «когда воля обладать вещью опосредована соглашением с её владельцем, поставлена в зависимость от другого лица, чья связь с вещью признаётся основой такого соглашения»1 , – так называемая концепция двойного владения. Нельзя сказать, что такая конструкция явилась оптимальным решением для регулирования фактического владения, так как держатель фактически становился обезличенным субъектом договорных отношений. Это создавало известные неудобства для собственника вещи, ведь он, сохраняя владение, должен был заботиться и о защите вещи. В юридическом смысле отказ признать держание владением означает игнорирование воли собственника вещи, то есть осознанная передача вещи в фактическое управление другому лицу. Подобное игнорирование нарушает концепцию волевого владения, которая имела место в римском частном праве. Исходя из положения держателя, мы можем с уверенностью говорить, что в Риме владение всё же имело правовую, а не фактическую природу. Определённые особенности имели и способы защиты владения. Как уже было отмечено ранее, защитить своё владение мог непосредственно владелец вещи, держатель же допускался к защите только в случае покушения на хозяйственные (владельческие) интересы владельца. Специфика защиты заключалась в том, что она носила абсолютный характер, то есть была направлена против всех, а также в особом характере защиты. «Она осуществлялась не в форме судебного разбирательства, а посредством приказа претора – интердикта, который давал ход особому интердиктному производству»2 . В ходе владельческого процесса устанавливался исключительно факт владения вещью; факт законности владения установлению не подлежал. В какой-то степени это облегчало ход процесса, однако, с другой стороны, законный собственник мог остаться без защиты в силу недостаточной убедительности его ар

гументов. В таком случае римский правопорядок предусматривал возможность подачи владельческого иска об установлении права собственности. Как мы можем заметить, римское право заложило основные понятия и генеральную концепцию владельческой защиты, которая в дальнейшем в тех или иных формах была воспринята континентальным правом. Наиболее яркий пример – Германское гражданское уложение 1896 г. При составлении ГГУ велись многочисленные дискуссии, связанные с определением самого понятия владения. Наиболее показательным представляется расхождение во мнениях о природе владения и его защите между последователями немецких правоведов Р. Иеринга и Ф. К. фон Савиньи. Немецкий правовед Рудольф фон Иеринг пытался дать ответ на вопрос о том, что такое собственность. Юрист писал, что никто не ставит вопрос относительно собственности, однако все постоянно диспутируют относительно владения. Он пояснял, что сама по себе защита владения таит в себе нечто странное и противоречивое, ведь защищать владение – значит в то же время защищать воров и разбойников; а как же закон, осуждая разбой и воровство, может признавать за виновными добро, добытое таким путём, и защищать его за ними? Не значит ли это признавать справедливым и поддерживать то, что с другой точки зрения осуждается и преследуется?3 Немецкий юрист и его последователи считали владение правом. Р. фон Иеринг писал, что римские арендаторы, которые в сущности выступали владельцами, так как распространяли своё хозяйственное господство над вещью, в правовом аспекте владельцами не признавались. В римском правопорядке они выступали держателями, на которых не распространялся владельческий иск4. То есть само владение должно обладать качествами юридического факта, который и предоставляет владельцам право на защиту от самоуправства. Это обосновывалось тем, что владение стоит за более мощным и содержательным правом – правом собственности, и защита владения есть не что иное, как защита самого права собственности.

1. Д.В.Дождев Римское частное право // Москва-2011//НОРМА ИНФРА-М, С.373

2. Там же.

3. Р. фон Иеринг «Об основаниях защиты владения» ,

4. С.29 Там же.

13

5. Гражданское право: учебник: в 4т. // отв.ред. Е.А.Суханов // Москва :Статут, 2019. С.30

6. Томсинова А.В. «Понятие «владение» в Германском гражданском уложении 1900г.: критический анализ».

7. Там же.

14

это тоже правовое и экономическое состояние господства над вещью, однако при условии, что такое владение осуществляется в пользу другого лица. Принципиальное отличие фактического владельца от держателя кроется в волевом аспекте: в рассматриваемой конструкции не имеет значения отношение лица к вещи – фактический владелец только представляет непосредственного владельца и, следовательно, не обладает никакими правами на вещи, на него не распространяется владельческая защита. Однако логичнее всё же остановиться на детальном рассмотрении института владельческой защиты непосредственных владельцев. Германское Гражданское уложение 1900 г. содержало положения, в соответствии с которыми владелец мог потребовать возвращения своего владения от лица, владение которого по отношению к нему является порочным, а также о восстановлении спокойствия владения посредством подачи возражения о прекращении любого влияния и воздействия на владение. Следовательно, «юридическое владение», которое имело место в римском праве, утратило своё нормативное и практическое значение. В ГГУ нашло закрепление именно «фактическое владение», предоставляющее своим обладателям посессорный иск. Возможности владельческой защиты находились в прямой зависимости от объёма правомочий фактического владельца. Из этого можно заключить, что правомочия опосредованного владельца в части защиты владения были значительно ограничены: он не пользовался посессорной владельческой защитой в самостоятельном смысле этого слова, а равно самозащитой владения в отношениях с непосредственным владельцем. О последнем этого сказать нельзя. Отношение непосредственного владельца к вещи – более близкое, так что его владение оказывается сильнее. В силу того, что владельческая защита, как уже было сказано, основывается на факте владения вещью, именно непосредственному владельцу должны быть предоставлены механизмы владельческой защиты. Однако определенную специфику имеет защита нарушенных прав опосредованного владельца.

При анализе п. 869 ГГУ мы можем прийти к выводу, что право на защиту у опосредованного владельца вытекает не из факта обладания вещью, а вследствие нарушения владения непосредственного. Судебная практика воплощает в себе эти подходы. Известны случаи, когда согласие непосредственного владельца на действия третьего лица не даёт опосредованному владельцу возможность защиты владения даже тогда, когда такое согласие противоречит обязанностям непосредственного владельца. Из вышеизложенного можно заключить, что правовые положения непосредственного и опосредованного владельца не тождественны друг другу, как не тождественны и способы защиты нарушенного права. Владельцу в соответствии с п. 869 ГГУ предоставлялась возможность самозащиты своего владения. Так, владелец мог совершать действия фактического порядка в целях предотвращения самоуправных действий. Владельцу также предоставлялась возможность силой вернуть движимую вещь от посягателя, если он был застигнут на месте происшествия. В случае захвата земельного участка владелец вправе силой устранить нарушение его владения. Как мы видим, немецкий правопорядок уделял (и поныне уделяет: значительная часть положений ГГУ имплементировалась современным законодательством) пристальное внимание вопросу о правовой регламентации института владельческой защиты. Примерно в этот же временной период во главу угла встаёт реформа гражданского законодательства в Российской империи. Ответственность за разработку нормативного материала была возложена на редакционную комиссию по составлению Гражданского уложения. В 1894 г. комиссия составила «Проект первоначальных положений о владении с объяснениями», в котором нашли отражения основополагающие принципы правовой регламентации владения и владельческой защиты8. Итоговым документом, содержащим нормативные конструкции, регулирующие владение и владельческую защиту, стала третья книга «Вотчинное право» проекта

8. В.А.Томсинов «Владение и его защита в проекте Гражданского уложения Российской империи конца XIX — начала ХХ века», С.9

15

ВОЛЯ ВЫСТУП А Л А РЕПЕРНОЙ ТОЧКОЙ В УЧЕНИИ О ВЛ А ДЕНИИ ПО ГЕРМАНСКОМУ УЛОЖЕНИЮ. ИМЕННО ПО НАПРАВЛЕНИЮ ВОЛИ ВЛАДЕНИЕ ДЕЛИЛИ НА ВЛАДЕНИЕ СОБСТВЕННИКА И ОПОСРЕДОВАННОЕ ВЛАДЕНИЕ

9. Там же. С.10

10. Там же. С.10

11. Гражданское уложение. Проект высочайше учрежденной редакционной комиссии по составлении Гражданского уложения. С. 727

12. Там же. С. 727

13. Ст.143 ГК РСФСР 1964г.

16

В СОВЕТСКОМ ПРОШЛОМ ПРОБЛЕМА ПРАВОВОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ЗАЩИТЫ ВЛАДЕНИЯ ОТПАЛА КАК ТАКОВАЯ. ВЕЩИ, НАХОДИВШИЕСЯ В ЧЬЁМ-ЛИБО ФАКТИЧЕСКОМ ВЛАДЕНИИ, ПРИРАВНИВАЛИСЬ К БЕСХОЗЯЙСТВЕННЫМ И В ЭТОМ КАЧЕСТВЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПОСТУПАТЬ В СОБСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА

приобретательной давности, устанавливающей добросовестное фактическое владение вещью. Следовательно, мы можем заключить о постепенном совершенствовании института владельческой защиты. Приобретательная давность защищает владение фактического обладателя вещи от посягательств иных, беститульных владельцев14. Однако эта норма не приобрела эффективного воздействия в силу ряда очевидных причин. Во-первых, истец по иску, предусмотренному п. 2 ст. 234 ГК, должен доказывать добросовестность владения и другие факты, указанные в статье, что существенно затрудняет защиту и лишает её той оперативности, которая нужна для противодействия самоуправству.

 

Во-вторых, эта защита невозможна против собственника и законного владельца, что лишает её смысла и означает совершенно непонятное поощрение самоуправства собственника. В-третьих, эта защита не может быть использована ни собственником, ни законным владельцем для собственной защиты от самоуправства, что, по сути, лишает её ценности владельческой защиты. Но защита владения не исчерпывается только очерченными случаями. Возникают ситуации, когда для защиты владения необходимо доказать, что фактический владелец имеет законное основание на определённую вещь. Но эта ситуация совершенно неприемлема для рыночной экономики, так как в нормальных условиях развития хозяйственной жизни общества лица не должны хранить на всё подтверждающие права документы15.

Допустим, у девушки, гуляющей по парку, грабитель выхватил из рук сумочку. Она обращается в полицию, преступника ловят, девушке возвращают сумочку. Но делают это не потому, что она купила её в дорогом бутике и сохранила чек, а потому, что в момент совершения преступления сумочка находилась в её фактическом владении. Отсутствие института защиты фактического владения – явное упущение гражданского законодательства и Гражданского кодекса в частности. На решение этой и многих других проблем ориентируется Концепция развития гражданского законодательства (далее – Концепция)16. IV раздел «Законодательства о вещных правах» содержит предложение изменить структуру второго раздела Гражданского кодекса Российской Федерации, чтобы она выглядела следующим образом: подраздел 1 – «Владение», подраздел 2 – «Общие положения о вещных правах», подраздел 3 – «Право собственности», подраздел 4 – «Ограниченные вещные права». Как уже было сказано, значение юридических институтов определяется и их положением относительно других правовых норм. Концепция ставит во главу угла именно владение и владельческую защиту, с чем нельзя не согласиться. Концепция определяет владение как фактическую позицию, а не как субъективное право, и для его получения необходимы фактические, а не юридические действия. Владение достигается путём передачи вещи или иным способом, который позволяет установить наличие господства над ней. Отсюда владение ни в коем случае нельзя рассматривать как волеизъявление,

13. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ

14. (ред. от 23.05.2018) // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. Ст. 3301., п.2 ст.234

15. Вестник Арбитражного суда Московского округа № 1 2015 //«Реформой вещного права мы замахнулись на основу основ» // URL: http://www.fasmo.arbitr.ru/files/pdf/ ef_vesh_prava_001.pdf

16. https://base.garant.ru/12176781/

17. Вестник ВАС РФ №4/2009 // А.А.Иванов «О проекте Концепции развития законодательства о вещном праве».

17

Но возникает вполне логический вопрос: почему владельческая защита до сих пор нормативно не закреплена как отдельный институт, если её необходимость не вызывает сомнений? Реформа вещного права – это вопрос не столько юридический, сколько экономический и политический. Кардинальное изменение второго раздела ГК неизбежно повлечёт за собой изменения всего корпуса гражданского законодательства, регулирующего вещные правоотношения. Ко всему прочему, Концепция предполагает принципиальный пересмотр земельных отношений, но это уже отдельная тема для исследования. На стороне защиты владения и имплементации этого правового института в систему современного законодательства стоят авторитетные юристы: профессор Е. А. Суханов, к.ю.н. Р. С. Бевзенко, председатель ВАС с 2006 по 2014 гг., к.ю.н. А. А. Иванов, а также В. В. Чубаров, А. А. Завьялов, О. М. Козырь и другие. Все они стоят на позициях обеспечения устойчивости владения и стабильности гражданского оборота в целом. Остаётся только надеяться на то, что необходимые предпосылки будут сформированы в ближайшее время и реформу не отложат в «долгий ящик» ещё на пару десятков лет.

Библиографический список

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 23.05.2018) // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. Ст. 3301.

 

2. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.) // URL: https://base. garant.ru/12176781/

 

3. Вестник Арбитражного суда Московского округа №1 2015 //«Реформой вещного права мы замахнулись на основу основ» // URL: http://www.fasmo.arbitr.ru/files/pdf/ref_vesh_prava_001.pdf

 

4. Гражданское право: учебник: в 4т. // отв.ред. Е.А.Суханов // М.: Статут, 2019. – С.30.

 

5. Гражданское уложение. Проект высочайше учрежденной редакционной комиссии по составлении Гражданского уложения.

 

6. Иванов А. А. «О проекте Концепции развития законодательства о вещном праве» // Вестник ВАС РФ №4/2009.

 

7. Иеринг Р. «Об основаниях защиты владения» // б основании защиты владения : Пересмотр учения о владении : Пер. с нем. 2-го испр. и доп. изд. / Соч. д-ра Рудольфа фон-Иеринга. – М.: тип. А. И. Мамонтова и К°, 1883. - 179 с.

 

8. Синицын С. А. Владение и владельческая защита в гражданском праве государств континентальной Европы. М.:Статут,2012.

 

9. Томсинова А. В. «Понятие «владение» в Германском гражданском уложении 1900 г.: критический анализ».

 

10. Томсинов В. А. «Владение и его защита в проекте Гражданского уложения Российской империи конца XIX — начала ХХ века».

18. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.)// абз.3п.1.1 подраздела 1 «Владение».

19. Гражданское право: учебник: в 4т. // отв.ред. Е.А.Суханов // Москва :Статут, 2019. С.30.

18

rL_n6bPpKPc.jpg

Нуждаева Валерия

 

  

Студент 4 курса бакалавриата юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

 

Научный руководитель:  Лаптев Геннадий Андреевич кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета им. М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

Автор статьи: 

"ПРОБЛЕМЫ ВВЕДЕНИЯ ПАТЕНТНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ КОМПЬЮТЕРНЫХ ПРОГРАММ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

  

 

 

АННОТАЦИЯ: Автором рассмотрены основные проблемы патентно-правовой охраны компьютерных программ в Российской Федерации, а также зарубежный опыт охраны. Кроме того, проанализирована недостаточность правовой охраны программного обеспечения авторским правом, приведены возможные варианты патентования программного обеспечения. Автором сделан вывод о тенденции к гармонизации нормативно-правового регулирования в сфере патентования программного обеспечения.

 

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: программа для ЭВМ, компьютерная программа, патент, патентное право, авторские права, произведения, софт.

 

ANNOTATION: The author considers the main problems of patent and legal protection of computer programs in the Russian Federation, as well as foreign experience in protection. In addition, the lack of legal protection of software by copyright is analyzed, possible options for patenting software are presented. The author concludes that there is a trend towards harmonization of legal regulation in the field of software patenting.

 

KEYWORDS: computer program, patent, patent law, copyrights, works, software.

К

омпьютерные программы являются сравнительно новым объектом 

правовой охраны, однако с развитием технологий они стали приобретать всё большее значение для общества и государства. Разработчики Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации указали, что оно должно соответствовать современному уровню развития техники, а также стимулировать разработку и широкое использование новых технологий, не нарушая при этом интересы правообладателей1 . Исходя из этого, представляется приоритетным развитие новых подходов к охране результатов интеллектуальной деятельности. Не все методы, успешно реализуемые за рубежом, готовы к применению в отечественной среде. Внедрение отдельных регулятивных средств требует корректировок, применение же других невозможно без кардинальных изменений. Отдельным вопросом является оправданность приоритета патентной охраны перед легально установленной авторско-правовой. Несовершенство существующих форм защиты компьютерных программ заставляет правообладателей искать новые методы, в том

1. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.) / СПС «Консультант Плюс».

19

числе и в иностранных юрисдикциях. В силу прямого отнесения программы к объектам авторского права, она охраняется с момента создания. Однако из-за определённых особенностей данного объекта это не гарантирует защиту от нарушения исключительных прав. Практическими преимуществами патентования софта и его дальнейшей коммерциализации являются, в частности, возможность для владельца патентных прав извлекать доходы из договоров лицензирования, использовать объект интеллектуальной собственности (далее ОИС) в качестве средства обеспечения обязательств (залога) при заключении всевозможных сделок. Весьма распространённым способом формирования уставного капитала компании является внесение учредителем принадлежащего ему ОИС2 . Экспорт продуктов, относящихся к программному обеспечению и являющихся объектами патентных прав, существенно влияет на конкурентные преимущества немногочисленных предприятий, в том числе в сфере электронной коммерции, а также препятствует введению на рынок зарубежных аналогов. По некоторым оценкам, до 80% мировой торговли приходится на товары, содержащие результаты интеллектуальной деятельности [1, с. 124-127]. Из этого следует, что развитие рынка в целом и рынка инновационных продуктов напрямую зависит от степени адекватности предоставления правовой охраны. Однако получение патента не гарантирует безрискового использования той разработки, в которой представлено запатентованное разработчиками техническое или технологическое решение, поскольку значительную роль в его защите играют патентная чистота и уровень техники. Зачастую призывы коренным образом изменить законодательство вызваны элементарным незнанием всего инструментария, который предоставлен российским правом интеллектуальной собственности. К тому же, безосновательное введение дополнительных процедур охраны и расширение перечня объектов промышленной собственности могут инспирировать злоупотребления со стороны крупных компаний, практикующих разработку программного обеспечения (патентных троллей).

Таким образом, автором работы поднимается вопрос о соотношении и возможных преимуществах авторской и патентной форм охраны программного обеспечения. Анализируется перспектива патентно-правовой охраны программ и её достоинства в отечественной правовой системе.

 

ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПАТЕНТНОЙ ФОРМЫ ОХРАНЫ

 

1. Основоположником промышленного производства софта является компания «Remington Rand Corporation» (1951 г.). Первая ЭВМ для использования в научных исследованиях с использованием транзисторов была выпущена в 1953 г. фирмой «IBM». В течение 50-х годов упомянутая выше фирма заняла место лидера на рынке цифровых ЭВМ. В это время в большинстве государств концепция о непатентоспособности программ ЭВМ являлась преобладающей. Европейская патентная конвенция 1973 г. [Convention on the Grant of European Patents] определяет компьютерную программу как самодостаточное изобретение, функционирование которого предполагает наличие соответствующего аппаратного обеспечения (компьютерная сеть или программное устройство). Отдельное положение данного акта гласит, что правовая природа компьютерных программ не предполагает наличия в ней патентоспособных признаков в отрыве от материально-технической составляющей, свойственной объектам патентования (ст. 52 (2) Конвенции). Эта статья традиционно является объектом критики Европейского патентного ведомства. Так, в 2004 году Апелляционная палата Европейского патентного ведомства уточнила, что рассматриваемая норма не содержит запрета на патентование компьютерных программ в целом, однако не все «технические решения» подлежат патентованию. В деле T258/03 (Auction method/Hitachi) указывалось, что техническое решение предполагает наличие «инновационной» составляющей или решение существующей технической проблемы (например, увеличение скорости работы компьютерного устройства по

2. Решение Арбитражного суда Нижегородской области от 26.01.2017 г. по делу № А43-29969/2016 // https://sudact.ru/arbitral/doc/mtA5ck7iMvrB/ (Дата обращения: 18.03.2020).

20

Европейской палате по патентным спорам, трактовка технической инновации. Судьи отметили, что объект представляет собой нечто большее, чем «метод ведения бизнеса», поскольку имела место новая комбинация аппаратного обеспечения.

 

Такое решение вступало в противоречие как с формируемой общеевропейской практикой, так и с Европейской патентной конвенцией. К тому же, согласно подпунктам b и c п. 1 статьи 3 Закона Соединённого Королевства об авторском праве, промышленных образцах и патентах (1988 г.), программное обеспечение и предварительные материалы разработки компьютерной программы относятся к охраняемым литературным произведениям, что отражает традиционный европейский подход. Таким образом, единая практика применения патентно-правовой охраны программного обеспечения в ЕС не сформирована. К тому же, существуют определённые противоречия в законодательстве, регулирующем авторско-правовые и патентно-правовые средства защиты результатов интеллектуальной деятельности при их очевидной разнице. Апелляционная палата Европейского патентного ведомства отмечает, что каждая компьютерная программа «как таковая» (as such) вызывает «технический эффект» при работе на компьютере в виде электрических токов в электронных схемах процессора компьютера. Поскольку Европейская патентная конвенция исключает компьютерные программы «как таковые» из патентной охраны, этот технический эффект сам по себе, по-видимому, недостаточен для получения патента [10]. 2. В апреле 1965 г. в США была организована Президентская комиссия, в задачи которой входила разработка рекомендаций по изменению патентной системы. В 1966 г. комиссия сделала вывод о непатентоспособности программ ЭВМ. В этом же году Патентное ведомство США опубликовало временные указания, согласно которым некоторые алгоритмы были признаны патентоспособными. В 1967 г. в Конгресс США был внесён законопроект, в котором учитывались рекомендации упомянутой выше комиссии, однако проект встретил серьёзные возражения и не был принят. Следующим этапом в развитии механизма охраны программ ЭВМ явилось дело «Benson», рассмотренное Вер - 

21

ховным судом США в 1972 г. Оно касалось патентной охраны вычислительного алгоритма. Верховный суд вынес решение о невозможности охраны программ ЭВМ, так как она представляет собой реализацию математического алгоритма (по переводу чисел из одного бинарного представления в другое). Это решение нашло подтверждение в более поздних решениях. Например, Верховный суд в решении по делу «Flook» в 1978 г. установил, что формула, в которой использованы математические алгоритмы, непатентоспособна. Исключение составляли программы, которые очевидно представляли собой изобретения. В 1976 году в деле «Dann v. Johnston» оспаривался отказ в выдаче патента на «автоматическую систему для учёта банковских чеков и депозитов». Патентное ведомство обосновало свой отказ тем, что заявленный объект являлся не устройством, а методом ведения банковского бизнеса. Судья Тургуд Маршалл обратил внимание на повсеместную распространённость компьютерных устройств в банковской сфере, что дало основания считать разработку инновационным устройством, исходя, по сути, из очевидности, а не из норм патентного права. В январе 1978 г. вступил в силу новый Закон об авторском праве США. Конгресс сформировал Национальную комиссию по вопросам использования новой технологии, защищённой авторским правом, которая выработала рекомендации по охране программ ЭВМ авторским правом. Одна из основных рекомендаций заключается в том, что каждая используемая программа для ЭВМ должна быть записана во внутренней памяти машины, чтобы её всегда можно было проконтролировать. Ситуация диаметрально изменилась в 1998 году после решения Апелляционного суда США по федеральному округу по делу State Street Bank and Trust Company v. Signature Financial Group, Inc. Патентоспособность компьютерной программы как изобретения стала пропорциональна уровню полезности в практическом применении (если «оно даёт полезный, конкретный и ощутимый результат»). В итоге были стёрты ограничения и критерии в патентоспособности, что привело к тотальному патентованию программного обеспечения, несмотря на его нематериальную природу. В 1991 г. на патенты, связанные с программным обеспе

чением, приходилось около 20% годового объема патентоспособных продуктов; к 2011 г. они составляли около 50%. Абсолютное количество патентов на программное обеспечение выросло с 25 000 до 125 000 в год [6]. Другим поворотным событием стало дело Bilski v. Kappos (2008 г.) Суд заявил, что критерия «machine-or-transformation» недостаточно для определения патентоспособности объекта и целесообразно от него отказаться. Ведь до 1998 г. методы ведения бизнеса, заложенные в программу, считались не охраняемыми патентным правом – например, в деле Joseph E. Seagram & Sons v. Marzell было отказано в выдаче патента на «слепое тестирование» смесей виски для выявления потребительских предпочтений как противоречащему нуждам развития науки и промышленности. Судьи отметили, что категорическое исключение методов ведения бизнеса из категории патентоохраняемых объектов может соответствовать закону только при условии абстрактности заявленного метода. Поэтому, исходя из анализа модифицированных критериев определения патентоспособности методов ведения бизнеса, суд позволил относить их к патентоохраняемым. 3. Неоднозначное толкование объектов патентной охраны и несовершенство критериев их дифференциации обусловили некоторые злоупотребления, возникающие при патентовании. Коммерциализация отношений, возникающих в интеллектуально-правовой сфере, привела к тому, что исключительные права на объекты промышленной собственности всё чаще осуществляются без учёта их институционально-функционального назначения в целях получения дополнительного обогащения и воспрепятствования деятельности конкурентов [2, с. 44-99]. Исследование В. Н. Коэна (W. N. Cohen) показывает, что мотивом «блокирования патентов конкурентов» в качестве основания получения патентов руководствуются более 70% всех инновационных фирм [13]. Самыми нашумевшими признаны судебные процессы с участием Apple Inc. и Samsung Electronics Co. Уже к августу 2011 г. Apple и Samsung инспирировали 19 споров в девяти странах мира; к октябрю количество стран расширилось до десяти. Другим известным «сутяжником» является Microsoft. В деле Microsoft Corp. против AT &

22

Иная позиция была у Ф. К. фон Савиньи, Г. Дернбурга, Б. Виндшайда. Они и их последователи рассматривали владение как сугубо фактическую власть над вещью, как фактическое отношение, всё же подлежащее правовой защите от самоуправных посягательств5 . То есть владение должно защищаться не в силу того, что это предписано законом, а исключительно потому, что установлен сам факт владения. Дискуссии такого рода имели место в дальнейшем в процессе толкования Германского Гражданского Уложения. Многие исследователи, такие как Отто фон Гирке, Вольфганг Брем и Христиан Бергер, Юстус Мейер, отдавали приоритет фактической стороне владения, которую они раскрывали через фактическую власть над вещью. Однако указанное исследователями представление о владении не соответствовало действительному смыслу, который пытались заключить в ГГУ 1896 г. разработчики. П. 854 Гражданского уложения исходит из того, что фактическое владение – это лишь условие приобретения владения. Общая дефиниция владения не была выработана ни практикой, ни теорией. И у этого есть разумное объяснение, ведь любая попытка очертить границы такого широкого понятия повлекла бы только к искажению действительности6.

В ГГУ владение следует изучать через призму учения о волеизъявлении, которому немецкие пандектисты уделяли особое внимание. Карл Георг Брунс (немецкий юрист, профессор римского права в Тюбингене, представитель исторической школы права) писал, что воля при владении должна быть направлена на установление фактической власти над вещью. Когда это происходит, мы можем сказать о господстве, основанном на воле7 . Тем самым воля выступала реперной точкой в учении о владении по Германскому уложению. Именно по направлению воли владение делили на владение собственника и опосредованное владение. Институт опосредованного владения (владения для других лиц) немецкие юристы переняли из римского частного права, в котором опосредованный владелец приравнивался к не защищенному владельческим иском держателю вещи. Однако требования практики заставили древнеримских юристов искать способы обеспечения опосредованных владельцев защитой аналогичной владельческой. Так появляется possession juris для узуфруктуариев. По данному иску держатель мог прекратить нарушение держания. Именно это требование п. 822 ГГУ именовал владельческим иском. Наряду с опосредованным владельцем ГГУ 1896 г. выделяло и непосредственное владение –

Гражданского уложения. Немецкий опыт в определении конструкции владения не получил решающего значения, и конструкция владения в восприятии отечественного правопорядка имела несколько иную смысловую нагрузку. О правовой значимости института владения для российского законодателя мы можем заключить из положения института в структуре Гражданского уложения9. В третьей книге проекта Гражданского уложения Российской империи нормы о владении и его защите были поставлены после норм о праве собственности. Объясняя эту особенность их расположения, редакционная комиссия заявила, что при определении структуры законодательного акта гораздо правильнее ориентироваться на интересы правоприменителей, располагая институты от простого к сложному, требующему глубокого анализа и осмысления10. Подобное разъяснение редакционной комиссии приводит к заключению о том, что любая попытка определения столь сложного понятия не приблизит нас к его пониманию. Поэтому законодатель решил остановиться на моменте возникновения владения, фиксируя в этой дефиниции сущностные аспекты института в ст. 878. Статья констатировала, что владение возникает с поступления имущества во власть лица в соединении с намерением владеть этим имуществом для себя11. В этом определении мы видим значительную конвергенцию с идеями римских юристов, а именно Павла, который писал, что «мы приобретаем владение физически и духовно, а не только духовно или только физически». Также здесь есть зачатки теории двойного владения, которая тоже нашла отражение в проекте. Но так как тема нашей статьи консолидируется вокруг вопроса владельческой защиты,

предлагается более обстоятельно изучить этот аспект проблемы. Прежде всего, стоит сделать акцент на следующем обстоятельстве: разные трактовки владения подразумевают разные подходы к его защите. Из ст. 878 проекта Гражданского уложения следует, что владельческой защитой наделяются только те лица, у которых фактическое владение сопряжено с намерением владеть вещью для себя. К таким владельцам относились собственники, но в то же время лица, собственниками не являющиеся, – воры.

 

Однако они также наделялись владельческой защитой. Арендаторы или залогодержатели, исходя из этой логики, никаких возможностей защиты не имели. Это был явный пробел ст. 878, который нужно было устранять созданием иных механизмов посессорной защиты. Статья 882 проекта гласила, что всякое (даже незаконное) владение охраняется законом от самовольного нарушения до тех пор, пока оно не будет прекращено передачей вещи другому лицу12. Из логики этой правовой нормы следует, что закон предписывает охранять владение до его фактического прекращения. Для освобождения государственной власти от обязанности защищать владение того или иного лица достаточно было сделать распоряжение о передаче имущества другому лицу. В советском прошлом проблема правовой регламентации защиты владения отпала как таковая. Вещи, находившиеся в чьём-либо фактическом владении, приравнивались к бесхозяйственным и в этом качестве должны были поступать в собственность государства13. Постсоветский период символизируется осторожными попытками вернуться к институту владельческой защиты через инструменты

направленное на порождение юридических последствий17. Назначение владельческой защиты – это борьба с насильственными, самоуправными действиями. Введение владельческой защиты существенно укрепит надёжность оборота и создаст эффективные юридические средства против захвата чужого имущества18. Владение стоит перед правом собственности, выступая необходимой предпосылкой его возникновения19. Однако это совсем не значит, что оно не должно защищаться как таковое, именно как фактическое состояние господства над вещью. Основная идея в том, что владельцу, имущество которого выбыло из его владения помимо его воли, отныне не нужно будет доказывать своё право собственности на это имущество. Суд в рамках упрощенной процедуры возвратит вещь, выбывшую в результате самоуправства другого лица. Действительно, доказывание своего права с помощью необходимых письменных сведений или справок лишь затягивает процесс, предоставляет время нарушителю увести актив и избавиться от ответственности. В связи с этим институт посессорной защиты повысит устойчивость гражданского оборота и эффективность юридической защиты нарушенного права.

средством облегчённого доступа к внутренней памяти, как сказано в более позднем решении данного органа [11]). В итоге из-за противоречивого правового регулирования процессуально заинтересованные органы, а именно суды, не смогли сформировать единообразную практику в сфере патентования компьютерных программ. В стремлении систематизировать компьютерные программы, подлежащие патентно-правовой защите, учёные не пришли к единому мнению. Последователи одной

ИЗ-ЗА ПРОТИВОРЕЧИВОГО ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНО ЗАИНТЕРЕСОВАННЫЕ ОРГАНЫ, А ИМЕННО СУДЫ, НЕ СМОГЛИ СФОРМИРОВАТЬ ЕДИНООБРАЗНУЮ ПРАКТИКУ В СФЕРЕ ПАТЕНТОВАНИЯ КОМПЬЮТЕРНЫХ ПРОГРАММ

точки зрения дифференцировали программы по наличию или отсутствию в них технического эффекта, их оппоненты настаивали на безапелляционном отнесении всех программ к категории патентоохраняемых с презюмированием технического эффекта в силу взаимодействия с аппаратным обеспечением [12, р. 17]. Эволюция патентного регулирования в ЕС также не привела к единообразию. Причиной такого развития являются региональные противоречия в патентном законодательстве и их несоответствие общим принципам ЕС. Подобные «контрадикции» существенно затрудняют охрану результатов интеллектуальной деятельности и не способствуют формированию единой правоприменительной практики. Например, в деле Aerotel v Telco and Macrossan’s Application (2006 г.) решением Апелляционного суда Англии и Уэльса по двум разным жалобам (в частности, против Ведомства интеллектуальной собственности Великобритании) была предпринята новая, не соответствующая

23

ный код, аудиовизуальные отображения и подготовительные материалы являются составной частью программы для ЭВМ. По мнению С. П. Гришаева, программа для ЭВМ – это текст, объективированный любым образом: на бумаге, в памяти ЭВМ, в виде изображения на экране монитора.

При этом автор отмечает, что каждое аудиовизуальное произведение, взятое в отдельности (например, интерфейс программы iBooks на macOC), может рассматриваться как художественное произведение или произведение изобразительного искусства и, соответственно, должно охраняться как отдельный объект авторского права [4].

Представители другой точки зрения считают, что аудиовизуальные отображения имеют прикладной характер по отношению к самой программе или являются её частью и используются для ввода и вывода информации [5, с. 31-32]. 2. Главной особенностью режима охраны программ для ЭВМ, отграничивающей эти объекты от литературных и художественных произведений, является возможность их добровольной государственной регистрации (ст. 1262 ГК РФ) в специально предусмотренном органе – Роспатенте: «Правообладатель в течение срока действия исключительного права на программу для ЭВМ или на базу данных может по свое

му желанию зарегистрировать такую программу или такую базу данных в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности». В отличие от объектов промышленной собственности с регистрационным порядком возникновения прав, заявительный характер государственной регистрации программ для ЭВМ не подразумевает проведения экспертизы – от заявителя требуется только надлежащее составление заявки (согласно императивно установленным нормам, с предоставлением необходимых материалов о регистрируемом объекте) и уплата государственной пошлины. Заявка на государственную регистрацию программы должна содержать:

• заявление о государственной регистрации программы для ЭВМ с указанием правообладателя, а также автора, если он не отказался быть упомянутым в качестве такового;

 

• места жительства или места нахождения каждого из них;

 

• депонируемые материалы, идентифицирующие программу для ЭВМ, включая реферат [7, с. 22-29]. Согласно предшествующему Административному регламенту предоставления государственной услуги по государственной регистрации

24

программы для ЭВМ3 , материалы, которые идентифицируют программу, предоставлялись посредством распечатки (не более 70 страниц) исходного кода. Такой порядок в некотором смысле озадачивал создателей программы, поскольку в указанный объём не всегда удавалось поместить информацию, достаточную для отождествления или распознавания программы в спорной ситуации. В июле 2016 г. в силу вступил новый Регламент государственной регистрации4. Теперь объём депонируемых материалов не ограничивается 70 страницами, а в заявку на государственную регистрацию разрешено включать подготовительные материалы и аудиовизуальные отображения, практически в любой форме. Всё это значительно увеличивает шансы автора доказать факт нарушения исключительных прав, однако данная процедура так и не приобрела правоустанавливающего характера, что не даёт оснований считать регистрацию компьютерной программы надёжным способом защиты. Идея совокупного использования патентных и авторско-правовых средств защиты программного обеспечения активно обсуждалась многими учёными [12, р. 27-62]. С одной стороны, смешанная защита позволяет правообладателю защитить программу от копирования с помощью авторско-правовых средств и запретить третьим лицам использование заявленного изобретения посредством патентной охраны. Однако обращение к такой всеобъемлющей защите может негативным образом сказаться на технологической эволюции, поскольку осложнит положение предприятий мелкого и среднего звена на рынке. Вариант решения данной проблемы состоит в уменьшении сроков охраны программного изобретения, а также в исключении определённых классов программ изпод действия патентно-правовой охраны. Применительно к отечественному праву логично конкретизировать, что алгоритм программы не

может быть элементом, который защищается авторским правом (в рамках ст. 1261 ГК РФ).

 

ОСОБЕННОСТИ ПОЛУЧЕНИЯ ПАТЕНТА НА ЭЛЕМЕНТЫ КОМПЬЮТЕРНОЙ ПРОГРАММЫ ПО ОТЕЧЕСТВЕННОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

 

1. Следует отметить, что в термине, использованном в отечественном гражданском законодательстве («программа для ЭВМ») содержится неточность: в ст. 1261 Гражданского кодекса РФ указано, что программа для ЭВМ предназначена для функционирования как самих ЭВМ, так и других компьютерных устройств, что позволяет сделать вывод о том, что ЭВМ – это так называемый частный случай «компьютерных устройств». Круг последних, в свою очередь, ни законодателем, ни другим официальным источником не установлен. Таким образом, образуется законодательный пробел, который необходимо устранить путём обозначения признаков и свойств компьютерных устройств и для которого в качестве объекта предназначаются программы. На необходимость обновления понятийного аппарата указывает и то, что ГОСТ 15971-90 «Системы обработки информации. Термины и определения»5 не актуален для сегодняшнего уровня техники. Перечень устройств, на которых функционируют программы, стремительно расширяется, а вычислительные машины, основанные на лампах (включено в ГОСТ 15971-90), не использовались уже на момент создания ГОСТа. К подобным выводам склоняются и многие учёные, практически не упоминая в своих трудах термин «программы для ЭВМ» [9]. 2. Статья 1350 ГК РФ определяет изобретение как техническое решение в любой области, относящееся к продукту (в частности, устройству, веществу, штамму микроорганизма, культуре клеток рас

3. Административный регламент исполнения Федеральной службой по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам государственной функции по организации приема заявок на государственную регистрацию программы для электронных вычислительных машин и заявок на государственную регистрацию базы данных, их рассмотрения и выдачи в установленном порядке свидетельств о государственной регистрации программы для ЭВМ или базы данных // http:// www1.fips.ru/wps/wcm/connect/content_ru/ru/documents/russian_laws/order_ minobr/administrative_regulations/adm_regl_gos_reg_bd_evm

4. Административный регламент предоставления Федеральной службой по интеллектуальной собственности государственной услуги по государственной регистрации программы для электронных вычислительных машин или базы данных и выдаче свидетельств о государственной регистрации программы для электронных вычислительных машин или базы данных, их дубликатов // http:// www1.fips.ru/wps/wcm/connect/content_ru/ru/documents/russian_laws/order_mert/ prik_mert_210_05042016#Adm_reg

 

5. См. ГОСТ 15971-90 «Системы обработки информации. Термины и определения» Государственный комитет СССР по управлению качеством продукции и стандартам. Москва. 1991

25

щий одно или более из процессора и машиночитаемых носителей для навигации по результатам поиска, которые генерируются в ответ на поисковой запрос, который, в свою очередь, состоит из далее представленных этапов…». Таким образом, становится ясно, что для формулы изобретения, которое по своей природе является математическим алгоритмом компьютерной программы, заявителю выгодно выбирать способ. Проблемы могут возникнуть при описании устройства признаками способа и могут при

СМЕШАННАЯ ЗАЩИТА ПОЗВОЛЯЕТ ПРАВООБЛАДАТЕЛЮ, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, ЗАЩИТИТЬ ПРОГРАММУ ОТ КОПИРОВАНИЯ С ПОМОЩЬЮ АВТОРСКО - ПРАВОВЫХ СРЕДСТВ И ЗАПРЕТИТЬ ТРЕТЬИМ ЛИЦ АМ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗА ЯВЛЕННОГО ИЗОБРЕТЕНИЯ ПОСРЕДСТВОМ ПАТЕНТНОЙ ОХРАНЫ

вести к аннулированию патента. Большое количество изобретателей считают целесообразным относить изобретение к устройству в качестве родового понятия исключительно в независимых пунктах формулы, что, однако, применяется не во всех юрисдикциях. Из этого можно понять, что на практике фактически отсутствует механизм предотвращения патентования программ, выполняющих исключительно вычислительные функции. Такая позиция в некотором роде соответствует распространённым европейским и американским представлениям, начиная с 1998 года, но в итоге патентной защиты лишается большое количество потенциально патентоспособных компьютерных программ, обладающих индивидуальным объектным кодом. Конкретизация в нормах ГК РФ пра

26

патентного права, не затрагивая при этом стройность структуры четвёртой части ГК РФ.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Резюмируя, отметим, что исторический и зарубежный опыт позволяют сформировать представление о возможных последствиях внедрения патентной формы охраны и защиты компьютерных программ в Российской Федерации.

 

Постоянные споры о наличии экономических и юридических предпосылок к патентованию компьютерных программ, а также сомнительная нормативная база не характеризуют зарубежный опыт с положительной стороны и дают основания считать механическую рецепцию условием нарушения существующей, пусть и несколько несовершенной, системы охраны. Вместе с тем ограниченная защита в строго контролируемых пределах может послужить мотивацией для развития отечественных разработчиков, которые получат возможность извлекать прибыль из монополии на изобретение.

Библиографический список

27

EwIdU2bSTos.jpg

Жук Илья 

 

  

Студент 2 курса бакалавриата юридического факультета имени М.М. Сперанского Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

Автор статьи: 

"СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ УЗУФРУКТА В ОТЕЧЕСТВЕННОМ И ЗАРУБЕЖНОМ ПРАВЕ"

  

 

 

Д

анная правовая конструкция (узуфрукт) уходит своими корнями в римское частное право.

Наиболее точный подход к раскрытию сущностного содержания узуфрукта описывает Д. В. Дождев: «Римская юридическая конструкция узуфрукта (ususfructus), на начальных этапах развития римского права, представляет собой одну из разновидностей личного (неотчуждаемого) сервитута. Но с течением времени узуфрукт стал самостоятельной разновидностью ограниченных вещных прав. Классическое представление об узуфрукте как о разновидности ограниченных вещных прав дано в Дигестах Юстиниана: usufructus est ius alienes rebus utendi fruendi salva rerum substantia – узуфрукт есть вещное, чисто личное, полное право пользования и извлечения плодов из чужой не потребляемой вещи без изменения её сущности»1 . Из данного определения следует, что узуфрукт состоит из двух составных частей: права пользования чужой вещью как своей собственной и права пользования на производные от неё плоды. Помимо этого, на узуфруктуария накладывался ряд ограничений и обязанностей, в частности это обязанности по несению текущих расходов, по содержанию вещи, а также обязанность по возврату вещи по окончании срока действия узуфрукта. Однако самая важная обязанность узуфруктуария, которая и является отличительной особенностью узуфрукта, – это обязанность сохранения первозданного характера вещи (сохранение субстанции). Лицо, пользующееся чужим имуществом, помимо всех вышеперечисленных прав обладало правом пользования и владения в классическом, современном его значении. Право распоряжения имуществом сохранялось за собственником вещи, в отношении которой был составлен узуфрукт.

1. Барон Ю. Система римского гражданского права: Учебник. С. 103

28

Но стоит отметить, что преимущественное право пользованием имуществом закреплялось не за собственником вещи, а за узуфруктуарием. Более того, многие исследователи выделяют дополнительные, специфические особенности правового режима узуфрукта по отношению к собственнику. Так, например, В. М. Хвостов выделяет следующие особенности: «Собственник вещи не мог воздействовать на свою собственную вещь, препятствуя узуфруктуарию осуществлять свое право2». Следует отметить, что узуфрукт тесно сопряжён с договором длительной аренды. Можно даже утверждать, что в основе узуфрукта, в рамках современных правовых взглядов, лежит договор длительной аренды движимого имущества (вещи). Длительная аренда данной вещи тесно сопряжена с двумя основными постулатами – с правом пользования и владением вещью, а также с извлечением выгоды из этого имущества. Ряд российских исследователей отмечают схожесть конструкции узуфрукта с конструкциями отечественной правовой системы. Например, Е. А. Суханов сближает конструкцию узуфрукта с конструкциями, которые находили своё отражение в нормативных источниках отечественного дореволюционного права: «Следует отметить, что «право пользования» как право «владеть и пользоваться чужим недвижимым или движимым имуществом и извлекать из него всякие выгоды» было известно русскому дореволюционному праву (гл. IV разд. IV книги третьей проекта Гражданского Уложения)»3. Однако в рамках Гражданского Уложения данное право было неотчуждаемым – в ряде случаев лицо, обладающее правом пользования, могло передать (уступить) осуществление данного права. Таким образом, в дореволюционный период развития отечественного права уже был прототип, аналог узуфрукту, однако с течением времени законодатель от данной конструкции отказался по ряду соображений (политических, экономических, идеологических). Существует широкая практика применения узуфрукта в странах, которые наиболее близко

примыкают к России в области правового регулирования. К таким странам можно отнести Францию и Германию. Близость России к странам континентально-европейской правовой системы даёт уникальную возможность отечественному законодателю и многим исследователям сопоставлять правовые институты в целом и отдельные юридические конструкции в частности. Также принадлежность России, Франции и Германии к одной правовой системе делает актуальным сравнение и сопоставление политики в области реформирования гражданского законодательства. Детальное изучение и исследование Французского гражданского кодекса (ФГК) и Германского гражданского уложения (ГГУ) может пролить свет на многие вопросы в области теоретического закрепления и практической реализации отдельных правовых конструкций. Серьёзное влияние оказывает и тот факт, что ФГК и ГГУ являются выдающимися кодификациями гражданского права в рамках всей континентально-европейской правовой системы. Учитывая многолетний опыт этих государств и принимая во внимание отечественные условия окружающей действительности, можно ответить на практические вопросы, связанные с установлением и – что ещё более важно – с содержанием узуфрукта. Узуфрукт получил огромное распространение благодаря рецепции римского права. Рецепировались как целые правовые отрасли, так и отдельные правовые конструкции, поэтому классический узуфрукт получил огромное распространение и в континентальной системе. Как уже отмечалось, в отечественном законодательстве находили множество схожих с узуфруктом правовых конструкций. Помимо упомянутого ранее Гражданского Уложения, их можно найти и в Своде законов Российской империи. Так, Г. Ф. Шершеневич указывает на похожую на узуфрукт юридическую конструкцию в 1 части X тома: «В Своде законов Российской Империи упоминалось так называемое право пожизненного владения родовым имением, предоставленным одним супругом

2. См., например: Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. С. 307 – 310.

 

3. Е.А. Суханов. Вещное право: научно – познавательный очерк. С. 316.

29

Существует ряд конструкций, которые по своему содержанию, практическому применению и сущностной ориентации похожи на узуфрукт. К таким правам в отечественной доктрине относятся право постоянного землевладения и право застройки, однако стоит отметить, что данная категория вещных прав не во всём совпадает с узуфруктом. К явным различиям сто - 

 

В СВОДЕ ЗАКОНОВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ УПОМИНАЛОСЬ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПРАВО ПОЖИЗНЕННОГО ВЛАДЕНИЯ РОДОВЫМ ИМЕНИЕМ, ПРЕДОСТАВЛЕННЫМ ОДНИМ СУПРУГОМ ДРУГОМУ ПО ДУ ХОВНОМУ ЗАВЕЩАНИЮ, КОТОРОЕ, ПО МНЕНИЮ НЕКОТОРЫХ АВТОРОВ, В СИЛУ СВОЕЙ ПРИРОДЫ ПРЕДСТАВЛЯЛО СОБОЙ НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК АНАЛОГ ИЗВЕСТНОГО ЗАПАДНЫМ ПРАВОПОРЯДКАМ УЗУФРУКТА»

ит отнести следующее. Прежде всего, вещное право распространяется только на один объект – недвижимые вещи. К таким объектам, как правило, относят здания, помещения, имущественные комплексы. (В рамках концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации предусмотрена уникальная возможность для отечественного права – установление права личного пользования как на недвижимые вещи, так и на движимые6). Мало того, что в отечественной доктрине объектом вещного права являются недвижимые

4. См., напр.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М. : Статут, 2005. Т. 1. С. 382 (Серия «Классика российской цивилистики»).

 

5. Проект № 47538-6 Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – проект ГК РФ). URL: http://www.consultant.ru/law/hotdocs/11059.html/#02

 

6. Проект № 47538-6 Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – проект ГК РФ). URL: http://www.consultant.ru/law/hotdocs/11059.html/#02 4

30

В СВОЁМ ТРУДЕ В. М. ХВОСТОВ УКАЗЫВАЕТ НА ТАКОЙ ОСОБЫЙ ЛИЧНЫЙ ИНСТИТУТ (HABITATION), А «ПРЕДМЕТОМ УЗУФРУКТА МОГЛИ БЫТЬ ЛЮБЫЕ, А НЕ ТОЛЬКО НЕДВИЖИМЫЕ ВЕЩИ»

права личного пользования в предпринимательских целях, так и не допускает предпринимательскую деятельность в отношении объектов права личного пользования. Опираясь на представления об узуфрукте с точки зрения римского права, стоит отметить, что в нём долгосрочное право проживания в чужом доме регулировалось не узуфруктом, а особым личным сервитутом. В своём труде В. М. Хвостов указывает на такой особый личный институт (habitation), а «предметом узуфрукта могли быть любые, а не только недвижимые вещи9». Таким образом, различные вещные права, существующие в рамках отечественного правового поля и схожие с узуфруктом, имеют некоторые отличия от классического представления. Понятие узуфрукта в рамках проекта нового Гражданского Кодекса Российской Федерации рассматривается как самостоятельное вещное право, предполагающее обособленное применение от других видов вещных прав. Г. С. Мацякан обращает внимание на то, что аналогичный подход к рассмотрению вопроса о месте узуфрукта в системе вещных прав закреплён и во Франции: «В Законопроекте узуфрукт признаётся самостоятельным ограниченным вещным правом наряду с сервитутом. Аналогичный подход к рассмотрению вопроса о месте узуфрукта в системе вещных прав выражен в ФГК»10. Ещё одной немаловажной отличительной особенностью отечественного ограниченного вещного права является личная ориентированность и не отчуждаемость (п. 1 ст. 302.5 проекта прекращается смертью пользовладельца или ликвидацией либо реорганизацией некоммерческой организации). Однако, несмотря на данные требования, узуфрукт следует за вещью при

7. Е. А. Суханов. Вещное право: научно – познавательный очерк. С. 316.

 

8. См. там же

 

9. В.М. Хвостов. Система римского права: Учебник. С. 312; ст. 1019, 1023 – 1025 проекта Гражданского Уложения Российской Империи.

 

10. Г.С. Мацякан. Особенности правовой конструкции узуфрукта в Российском, Германском и Французском гражданском праве: научная статья. С. 59.

31

смене её собственника. Также право личного пользования по своей сути является срочным. Исходя из положений ст. 302.4, оно устанавливается на определённый срок либо пожизненно, а для некоммерческой организации срок его действия не может превышать 21 год. В случае установления узуфрукта некоммерческой организацией на больший срок считается, что узуфрукт установлен на 21 год. Стоит отметить, что право личного пользования может быть как возмездным, так и безвозмездным. Проект нового Гражданского Кодекса Российской Федерации предусматривает возможность возникновения личного права пользования не только по договору его субъекта с собственником вещи, но и в силу односторонней сделки – завещания (завещательного отказа) умершего участника односторонней сделки (п. 1 ст. 302.2 проекта). Как уже отмечалось ранее, права владения и пользования вещью собственника приобретает пользовладелец, в то время как у собственника данной вещи остаётся лишь право распоряжения своей вещью. На пользовладельца накладываются дополнительные обязанности в области полного хозяйственного обеспечения взятой у собственника вещи, он несёт ответственность в случае порчи или гибели вещи. Однако у пользовладельца есть и право улучшать вещь с согласия собственника. В таком случае пользовладелец может рассчитывать на справедливую компенсацию за понесённые при этом расходы. Огромное значение имеет формулировка «справедливая компенсация»: не равную, а именно справедливую компенсацию пользовладельцу за улучшение вещи предусматривает ФГК и ГГУ. Невыполнение пользовладельцем обязанностей по содержанию и надлежащему использованию вещи, а также систематическое невнесение платы за пользование ею могут стать основанием для прекращения данного права в судебном порядке по иску собственника вещи (п. 2 ст. 302.5 проекта). Чтобы более детально понимать рассматриваемую юридическую конструкцию, следует обратиться к мировой практике её применения. На основе этого можно будет сделать окончательные объективные выводы по пер

спективности введения узуфрукта в доктрину отечественного гражданского законодательства в рамках проекта его развития. Как уже было отмечено ранее, за основу будут взяты Германия и Франция.

 

ОБЪЕКТЫ УЗУФРУКТА В ЗАРУБЕЖНОМ ПРАВЕ

 

В рамках сравнения узуфрукта в законодательствах Франции (ФГК) и Германии (ГГУ) можно выявить уникальную юридическую конструкцию – квазиузуфрукт. Коренным её отличием от узуфрукта является специфичность объекта, в отношении которого устанавливается узуфрукт. Если классический узуфрукт устанавливается по отношению к индивидуально-определённым вещам (не потребляемым), то квазиузуфрукт устанавливается в отношении потребляемых вещей (как правило, движимых). Согласно ст. 587 ФГК, при узуфрукте на потребляемые вещи эти вещи переходят в собственность узуфруктуария с обязанностью по окончании узуфрукта возвратить первоначальному собственнику вещи того же рода и качества либо возместить их стоимость по цене, которая определяется на день возврата. Основное различие между германским квазиузуфруктом и его французским аналогом в том, что по германскому праву узуфруктуарий взамен полученных в собственность потребляемых вещей обязан по окончании узуфрукта возместить лицу, установившему узуфрукт, их стоимость. Во французском праве, как уже отмечалось, законодатель наделяет узуфруктуария правом выбора между двумя вариантами действий: «Он может либо возвратить собственнику равное количество полученных им вещей того же рода и качества, либо возместить их стоимость. При этом если по французскому законодательству в целях возмещения стоимости потребляемых вещей используется цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные вещи на момент окончания узуфрукта, то по германскому законодательству применяется цена, которая существовала на момент установления

32

T Corp. компания экспортировала за границу программный диск Windows с дополнительными функциями, в том числе функцией обработки речи, защищённой одним из патентов AT & T, с намерением скопировать программное обеспечение за границей для установки на компьютеры иностранного производства. Верховный суд признал, что программный код не является компонентом запатентованного изобретения, а «копирование» не относится к поставке, тем самым признав действия Microsoft соответствующими законодательству США. Однако с той оговоркой, что правомерность таких действий необходимо устанавливать также согласно законодательству страны, в которой происходит копирование, тем самым открыв законодательную лазейку для вывода программного обеспечения из страны и копирования на аппаратном обеспечении другого производителя. Проблема представляет собой злоупотребление патентными правами и выражается в предъявлении огромного количества исков для пресечения, как правило, мнимых нарушений исключительных прав. В этой ситуации субъекты, стремясь войти на рынок конкретной инновационной продукции, сталкиваются с сотнями существующих в данной сфере патентов. При этом о многих из них изобретатели объективно могут узнать уже после предъявления к ним требования о нарушении исключительного права. Организацией «патентных зарослей» занимаются такие компании, как Google, Intel, и, разумеется, Apple, которая только за 2007 год получила более 200 патентов на IPhone. Очевидно, что производители программного обеспечения стремятся монополизировать занимаемую нишу, не затронув при этом нормы антимонопольного законодательства. Конкурентам, а также потенциальным лицензиатам необходимо на перманентной основе оценивать, не имеют ли они дело с патентом, действительность которого может быть оспорена. При этом, как отмечено В. Холзером (Walter Holzer), «даже эксперты патентного ведомства не могут быть осведомлены обо всех фактах или обстоятельствах, которые могут явиться основанием для признания патента недействительным после предоставления» [14]. Возможна противоположная ситуация: конку

ренты правообладателя приобретают патенты на тривиальные аналоги первоначальной разработки. Они окружают патент или технологию изобретателя своими патентами так, что по прошествии времени разработчик инновации оказывается не в состоянии модифицировать, эффективно использовать и совершенствовать свою разработку.

 

Таким образом, избрание патентной охраны в качестве предпочтительного способа защиты программного обеспечения породило огромное количество проблем, решение которых многие исследователи находят только в том, чтобы исключить компьютерные программы из перечня

ОРГАНИЗАЦИЕЙ «ПАТЕНТНЫХ ЗАРОСЛЕЙ» ЗАНИМАЮТСЯ ТАКИЕ КОМПАНИИ, КАК GOOGLE, INTEL, И, РАЗУМЕЕТСЯ, APPLE, КОТОРАЯ ТОЛЬКО ЗА 2007 ГОД ПОЛУЧИЛА БОЛЕЕ 200 ПАТЕНТОВ НА IPHONE

 

объектов патентной охраны и признать недействительными большинство ныне действующих патентов на ПО.

 

АВТОРСКО-ПРАВОВАЯ И СМЕШАННАЯ ФОРМЫ ЗАЩИТЫ КОМПЬЮТЕРНЫХ ПРОГРАММ

 

1. Использование исключительно авторско-правовых средств охраны компьютерных программ сложно считать эффективным. Тем не менее, именно эти способы защиты наиболее применимы в отечественных реалиях, ввиду отсутствия крупных разработчиков программного обеспечения, а также необходимости защиты программы как единого результата интеллектуальной деятельности. В соответствии с законодательным определением программы для ЭВМ исходный код, объект

тений или животных) или способу (процессу осуществления действий над материальным объектом с помощью материальных средств). Сущность изобретения как технического решения состоит в том количестве существенных признаков, которого достаточно для достижения обусловленного изобретением результата [3, с. 96]. Таким образом, охрана компьютерной программы (в составе программного комплекса) в качестве изобретения может быть реализована в виде способа или устройства. О. В. Ревинский отмечает, что в целом программы можно отнести к объектам патентной охраны, если понимать их как технические реализации идей, тесно связанные с аппаратным обеспечением самого компьютера [8, с.28-36]. Ярким примером является отечественная компания ABBYY, которая получила патент на «Способ распознавания текстовой информации из векторно-растрового изображения». На практике компания-производитель создала программу, которая распознаёт символы с помощью классификаторов. Получается, что исходя из наличия или отсутствия у программного обеспечения прямой физической связи с аппаратным обеспечением, можно говорить о возможности патентной охраны в отношении рассматриваемого результата интеллектуальной деятельности в качестве изобретения или полезной модели. 3. Представляется, что компьютерная программа для необходимости патентной охраны должна входить в программно-аппаратный комплекс с обязательным соблюдением условий патентоспособности изобретения: изобретению предоставляется правовая охрана, если оно является новым, имеет изобретательский уровень и промышленно применимо. При составлении описания изобретения или полезной модели важно составить схему программно-аппаратного комплекса с учётом взаимообусловленности всех составляющих последнего. Потенциальному правообладателю необходимо прописать принцип действия этого комплекса – например, приведя математические алгоритмы и их влияние на работу аппаратной части. Широко известная компания Microsoft является обладателем патента на «Эффективную навигацию результатов поиска» RU2456661. Формула изобретения: «Реализуемый компьютером способ, использую

вового положения изобретений, реализуемых с помощью программного обеспечения, позволит разрешить вопрос об отнесении последних к категории патентоохраняемых, а при грамотно составленных критериях включения в объекты промышленной собственности позволит избежать того пагубного воздействия на конкурентную среду, которое наблюдается в США. На практике такую конкретизацию возможно осуществить посредством дополнения ст. 1350 ГК РФ, расширив условия патентоспособности изобретения. Выделение этого вопроса в отдельную статью представляется нерациональным, поскольку норма, посвящённая правовому положению компьютерных программ, содержится в положениях, относящихся к авторскому праву. Также предлагается ввести норму, содержащую некоторые ограничения в составлении формулы. Так, она не должна представлять собой метод осуществления банковской, юридической или иной деятельности, описанной на языке программирования и формально относящейся к объекту, описанному в ст. 1261 ГК РФ. На основании изложенного предлагается конкретизировать и расширить общие положения

1. Быков Н. С. Система гражданско-правовых средств охраны компьютерных программ. Дисс. … канд. юрид. наук, Москва. 2013. – С. 18-19.

 

2. Васильев В. В. Понятие интеллектуальной собственности в законодательстве Российской Федерации // Проблемы права. 2012. № 5(36). – С. 124-127.

 

3. Ворожевич А. С. Вызовы современным патентным системам и ответы на них // Вестник гражданского права. 2014. – С. 44-99.

 

4. Городов О. А. Право промышленной собственности: Учебник. – М.: Статут, 2011.

 

5. Гринь Е. С. Правовая охрана авторских прав: учебное пособие для магистров. – М.: Проспект. 2016. – С. 31-32.

 

6. Гришаев С.П. Интеллектуальная собственность: учебное пособие. – М.: Юристъ, 2004.

 

7. Доклад о положении в области интеллектуальной собственности в мире // URL: https://www.wipo.int/edocs/ pubdocs/ru/wipo_pub_944_2011.pdf (Дата обращения: 18.03.2020).

 

8. Кондратьева Е. Критерии отнесения произведений к объектам авторских прав. Проблемы правового регулирования // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2010. № 8. – С. 22-29.

 

9. Ревинский О. В. Компьютерное программное обеспечение в составе имущества фирмы // Имущественные отношения в РФ 2010. №2. – С. 28-36.

 

10. Ревинский О. В. Что и как можно усовершенствовать в четвертой части ГК РФ // Патенты и лицензии. №10. 2009. – С. 2-8.

 

11. 0928/03 (Video game/KONAMI) of 2.6.2006 // URL: https://www.epo.org/law-practice/case-law appeals/recent/ t030928eu1.html (Дата обращения: 18.03.2020).

 

12. Cohen W.M., Nelson R.R., Walsh J.P. Protecting Their Intellectual Assets: Appropriability Conditions and Why U.S. Manufacturing Firms Patent (or Not).

 

13. Ballardini Rosa Maria. Scope of IP Protection for the Functional Elements of Software. IN SEARCH OF NEW IP REGIMES, IPR University Center, 2010. – pp. 27-62.

 

14. Ballardini Rosa Maria. Scope of IP Protection for the Functional Elements of Software. IN SEARCH OF NEW IP REGIMES, IPR University Center, 2010. – pp. 27-62.

 

15. Hоlzer W. Effective Mechanisms for Challenging the Validity of Patents URL: http://www.wipo.int/export/sites/www/ meetings/en/2006/scp_of_ge_06/presentations/scp_of_ge_06_holzer.pdf

АННОТАЦИЯ: Актуальность проблемы заключается в эффективном использовании юридической конструкции узуфрукта в рамках отечественного гражданского законодательства. В работе исследованы особенности практического применения данной конструкции. Учтена мировая практика использования узуфрукта, рассмотрены основные проблемы его использования. В ходе работы сделан вывод об актуальности использования узуфрукта в современной отечественной правовой действительности.

 

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: вещное право, узуфрукт, реформирование гражданского законодательства, узуфруктуарий, собственник вещи.

 

ANNOTATION: The relevance of the problem lies in the effective use of the legal structure of usufruct in the framework of domestic civil legislation. The paper studies the features of practical application of this design. The world practice of using usufruct is taken into account, and the main problems of its use are considered. In the course of the work, a conclusion is made about the relevance of the use of usufruct in modern Russian legal reality.

 

KEYWORDS: property law, usufruct, civil law reform, usufructuary, owner of a thing

другому по духовному завещанию, которое, по мнению некоторых авторов, в силу своей природы представляло собой не что иное, как аналог известного западным правопорядкам узуфрукта»4. Однако на определённый временной промежуток практическое применение данной конструкции прекратилось. К полноценному применению и закреплению узуфрукта в классическом понимании законодатель вернулся лишь в 2012 году. Именно тогда в рамках подготовленного законопроекта № 47538-6 о внесении изменений в Гражданский кодекс РФ5 появляется право личного пользования, в классическом представлении именуемое «узуфрукт» (гл. 20.3). Данный законопроект предоставляет возможность детально проанализировать перспективы текущей реформы гражданского законодательства. Для того чтобы определить перспективу данной реформы, следует исходить из двух важнейших аспектов. Во-первых, огромную практическую роль будут играть национальные особенности отечественного законодательства и правового регулирования. Немаловажно и проанализировать сущностное представление законодателя о «хорошо забытой» конструкции узуфрукта. Во-вторых, существует мировая практика применения узуфрукта. «Образцово- показательными» странами в области практического применения узуфрукта в течение многих десятилетий являются Германия и Франция. Исходя из двух основных аспектов, можно выявить определённую перспективу введения узуфрукта в отечественное законодательство.

 

ПРАВО ЛИЧНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ В РОССИИ

 

На текущем этапе развития гражданского законодательства законодатель не классифицирует узуфрукт как отдельное вещное право.

вещи, но они ещё и обладают одной важной качественной характеристикой. Е. А. Суханов отмечает, что данная характеристика является иррелевантной по отношению к другим, его позиция по данному вопросу такова: «Прежде всего, рассматриваемое ограниченное вещное право имеет своим объектом только недвижимые вещи, главным образом здания и помещения, особенно жилые, либо их часть в виде одной или нескольких комнат в квартире или жилом доме (ср. п. 1 ст. 302.1 и п. 1 ст. 298.3 проекта)».7 Таким образом, объекты вещного права, схожего с узуфруктом, как правило, являются ещё и жилыми. Ещё одной отличительной особенностью в области регулирования вещного права является следующее обстоятельство – отечественный законодатель всеми силами пытается сохранить «принцип единого объекта недвижимости». Это выражается в следующем: «Право личного пользования зданием распространяется также на земельный участок, на котором расположено это здание, а пользовладельцы помещений в здании вправе пользоваться общим имуществом такого здания наравне с собственниками находящихся в нём помещений»8 (п. 2 и п. 3 ст. 302.1 проекта). Данный принцип, закрепляющий право пользования общим имуществом, призван заменить огромный массив других правовых конструкций в сфере пользования жилым помещением. Поэтому данный принцип ограничивает круг субъектов, обладающих правом личного пользования. К таким субъектам относится гражданин Российской Федерации, обладающий правом личного пользования, и некоммерческая организация. Интересно, что данный принцип как предполагает ограничение использования объектов

узуфрукта»11. Таким образом, только в рамках отечественной системы данный узуфрукт является квазиузуфруктом. Совсем иные правила действуют, когда узуфрукт устанавливается в отношении предприятия или имущественного комплекса. Уже отечественный законодатель указывает на то, что предприятие как самостоятельный, орга - 

ЕСЛИ ПО ФРАНЦУЗСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ В ЦЕЛЯХ ВОЗМЕЩЕНИЯ СТОИМОСТИ ПОТРЕБЛЯЕМЫХ ВЕЩЕЙ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ЦЕНА, КОТОРАЯ ПРИ СРАВНИМЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ОБЫЧНО ВЗИМАЕТСЯ ЗА АНАЛОГИЧНЫЕ ВЕЩИ НА МОМЕНТ ОКОНЧАНИЯ УЗУФРУКТА, ТО ПО ГЕРМАНСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ ПРИМЕНЯЕТСЯ ЦЕНА, КОТОРАЯ СУЩЕСТВОВАЛА НА МОМЕНТ УСТАНОВЛЕНИЯ УЗУФРУКТА

низационно-обособленный хозяйствующий субъект не может выступать в качестве объекта узуфрукта. В данном случае отечественный законодатель учитывает опыт Германского Гражданского Уложения – по крайней мере, на это хочется надеяться. В параграфе 903 ГГУ указывается тот факт, что объектом вещного права не может быть совокупность вещей (например, имущество предприятия), так как объект данной совокупности представляет собой не только вещи, но и права на них и иные имущественные ценности. Поэтому из буквального толкования рассматриваемого парагра

фа следует, что объект имущественного права может касаться лишь отдельных вещей вышеупомянутой совокупности. Это положение подтверждается в параграфе 1085 ГГУ, из которого следует, что узуфруктуарий приобретает права на каждую из вещей данной совокупности не вместе, а по отдельности. Французский же законодатель прибегает к немного видоизмененной конструкции. Вся совокупность вещей объявляется единым объектом вещного узуфрукта, и узуфруктуарий, приобретая права на совокупность вещей, приобретает и права на каждую из этих вещей по отдельности. Также французский законодатель вводит лишь одно ограничение: если объектом узуфрукта является совокупность потребляемых вещей, то в отношении данного объекта действует квазиузуфрукт.

 

СУБЪЕКТЫ УЗУФРУКТА

 

Как в Германии, так и во Франции господствует классическое двухэлементное субъектное деление узуфрукта. Существует узуфруктуарий, который выступает как управомоченное лицо, и собственник обременяемого имущества. Причём в ГГУ существует ещё и третье лицо, которое выступает одним из субъектов установления узуфрукта. Как правило, это фактический (законный) владелец вещи. Из п. 1 ст. 302 законопроекта ясно следует, что в качестве узуфруктуария могут выступать только граждане и некоммерческие организации. В концепции указывалось, что узуфрукт устанавливается исключительно для некоммерческих целей и предоставляется, как правило, гражданам12. В связи с этим стоит отметить некое противоречие между закреплёнными в концепции принципами. Если установление узуфрукта происходит исключительно не в коммерческих целях, то какие цели преследует законодатель, включая в субъектный состав некоммерческие организации? Можно предположить, что

11. Громов С.А. Узуфрукт: юридическая конструкция и вещное право. С. 197.

 

12. Проект № 47538- Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – проект ГК РФ). URL: http://www.consultant.ru/law/hotdocs/11059.html/#02 11

33

никает на основании закона или судебного решения (п. 1, 3 ст. 302.6 Законопроекта)»14. Учитывая всё вышеперечисленное, можно выявить ряд специфических особенностей, которые будут присущи основаниям возникновения и прекращения действия узуфрукта в Российской Федерации. Во-первых, правовая природа по установлению узуфрукта вытекает из выражения воли владельца вещи и обязанности узуфруктуария, поэтому будет, очевидно, носить обязательственный характер. Данный вывод можно сделать на том основании, что с 2012 года отечественный законодатель не проработал и не предоставил концепцию договора владельца вещи с узуфруктуарием. Во-вторых, совершенно ясно, что в рамках данной концепции будет присутствовать конкуренция исков, обусловленная вещным правом владельца предоставляемой вещи и обязательствами узуфруктуарием. Законодатель не предоставляет ответа на вопрос о том, в каком порядке будет разрешаться конкуренция исков, но, так как установление узуфрукта предполагает установление не только вещного права, но и обязательственного, конкуренция исков станет неотъемлемой частью этой юридической конструкции. Данную проблему можно было бы решить путём закрепления преобладания вещного права над обязательствами. По данному вопросу ГГУ закрепляет следующее:

 

1. «Стоит отметить, что в германском праве установление узуфрукта предполагает необходимость заключения вещного договора, который не порождает обязательств»15;

 

2. «Если объектом узуфрукта является земельный участок, то согласно §873 ГГУ собственник и узуфруктуарий сначала должны заключить вещный договор об установлении узуфрукта, затем зарегистрировать его в поземельной книге»16. Таким образом, узуфрукт, заключённый в отношении данного участка, складывается со

13. Г.С. Мацякан. Особенности правовой конструкции узуфрукта в Российском, Германском и Французском гражданском праве: научная статья. С. 61.

 

14. Проект № 47538-6 Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – проект ГК РФ). URL: http://www.consultant.ru/law/hotdocs/11059.html/#02

 

15. См.: Василевская Л.Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву. М. : Статут, 2004. С. 360

 

16. См.: Василевская Л.Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву. М. : Статут, 2004. С. 361

34

дам возникновения и установления узуфрукта: «В первом случае речь идёт о constitution directe par d’alienation, согласно которой собственник вещи предоставляет узуфрукт другому лицу, сохраняя при этом свой титул, а во втором случае – о constitution par voie de retention, в соответствии с которой первоначальный собственник передает вещь в собственность другому лицу, делая оговорку об установлении узуфрукта в свою пользу или в интересах другого лица (ст. 580 ФГК)»18. В другом случае узуфрукт устанавливается на основании самостоятельного договора об узуфрукте, строящегося на возмездных началах. Он, как правило, применяется при договорах купли-продажи или дарения. Что касается отечественного законодательства, то здесь выделяются следующие случаи прекращения узуфрукта: гибель (уничтожение) обременённой узуфруктом вещи; смерть узуфруктуария; ликвидация или реорганизация некоммерческой организации-узуфруктуария; истечение обусловленного сторонами срока; односторонний отказ узуфруктуария от своего права (п. 1, 3 ст. 302.5 законопроекта)19. Также стоит отметить, что законопроект допускает возможность одностороннего отказа от узуфрукта, если он имеет безвозмездный характер. Другими основаниями прекращения узуфрукта по новому проекту Гражданского кодекса могут быть, например, соглашение между собственником вещи и узуфруктуарием. Если данное соглашение достигнуто не будет, то узуфрукт может прекратиться в силу судебного решения. Однако ряд исследователей считают данные обстоятельства изменяющими узуфрукт, а не вовсе его прекращающими. Отечественный законодатель, помимо общих оснований для прекращения узуфрукта, выделяет и ряд специальных обстоятельств: систематическое невнесение узуфруктуарием платы за узуфрукт, ненадлежащее использование узуфруктуарием обременённой вещи или систематическое

17. Василевская Л.Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву. С. 362.

 

18. См.: Антонов Б.А. Формирование института узуфрукта в германском гражданском праве. М.:Статут, 2006. С. 57.

 

19. Проект № 47538-6 Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – проект ГК РФ). URL: http://www.consultant.ru/law/hotdocs/11059.html/#02 17

35

дать третьим лицам только для его дальнейшего осуществления. Подводя итог, хочется отметить, что отечественный законодатель идёт по правильному пути реформирования гражданского законодательства. Такая юридическая конструкция как узуфрукт уже не является новой для нашего государства и теперь могла бы решить многие вопросы отечественного законодательства. В теоретической разработке и практической реализации данной юридической конструкции стоит учитывать богатый опыт европейских стран. Стоит отметить, что некоторые вопросы, относящиеся к теоретической разработке данной правовой конструкции, с 2012 года остаются нерешёнными. В частности, вопрос передачи узуфрукта третьим лицам. Также на данном этапе введение узуфрукта чревато злоупотреблениями со стороны недобросовестных узуфруктуариев, а также собственников вещи. В таких случаях нужно по максимуму «эксплуатировать» мировую практику применения данной правовой конструкции и адаптировать её под современные условия окружающей нас правовой действительности. Тогда возможны перспективы развития данной юридической конструкции.

Библиографический список

36

узуфрукт в данном случае будет использоваться для предоставления нежилых помещений некоммерческим организациям для офисного планирования. Однако следует помнить, что срок действия узуфрукта в отношении некоммерческой организации составляет 21 год. Будет ли оправдана такая сложная конструкция – вопрос риторический, ведь срок в 21 год для некоммерческой организации довольно небольшой. Можно предполагать, что сроки ещё будут корректироваться законодателем, учитывая опыт Франции (по ст. 619 ФГК узуфрукт в отношении юридических лиц устанавливается сроком на 31 год). Г. С. Мацякан высказывается более подробно относительно сроков установления узуфрукта во Франции: «Срок действия узуфрукта во французском праве может быть поставлен сторонами также в зависимость от достижения третьим лицом определённого возраста (ст. 620 ФГК)»13. Интересно, что при установлении узуфрукта в отношении юридических лиц германский законодатель не предусматривает сроков вовсе. По общему правилу предполагается, что он будет действовать до момента ликвидации узуфрукта, его реорганизации или отчуждения другому лицу.

 

ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЯ ДЕЙСТВИЯ УЗУФРУКТА

 

Что касается отечественного законодательства, то новый проект Гражданского кодекса Российской Федерации об основаниях возникновения узуфрукта говорит следующее: «Узуфрукт может быть установлен по соглашению между собственником недвижимой вещи и узуфруктуарием либо приобретён в порядке наследования на основании завещания собственника недвижимой вещи (п. 1 ст. 302.2 Законопроекта). В свою очередь социальный узуфрукт, который по набору квалифицирующих признаков признается отдельным видом узуфрукта, воз

ссылкой на два основания возникновения. Первое – вещный договор, второе – регистрация в поземельной книге. Установление узуфрукта в мировой практике возможно и в отношении движимых вещей. В таком случае предусматривается заключение обычного письменного договора между собственником и узуфруктуарием и фактическая передача вещи. Однако и в этом правиле существует ряд ограничений. Например, если вещь узуфрукта уже находится в фактическом пользовании узуфруктуария, то достаточно заключения одного только договора, но если вещью владеет собственник, то фактическая передача вещи может быть изменена заключением договора по заключению сторон (параграф 929). Л. Ю. Василевский оставил очень точный комментарий по этому поводу: «В данном случае вещный договор включает условие о вступлении во владение вещью через непосредственного владельца-собственника и до момента передачи вещи будущему узуфруктуарию имеет особое юридическое значение: по существу означает установление узуфрукта».17 В мировой практике существует ещё одно исключение из общего правила – вариант владения имуществом третьим лицом. В таком случае предусматривается заключение договора, по условиям которого собственник уступает в пользу лица, приобретающего узуфрукт, притязание на выдачу вещи (§ 931 ГГУ). Также в мировой практике встречаются ограничения со стороны государства, в частности запрет на передачу узуфрукта на право, не подлежащее передаче (п. 2 § 1069 ГГУ). Ссылаясь на французское законодательство, можно выделить порядок установления узуфрукта. В первом случае он устанавливается на основе закона, а во втором – на основе сделки. Этот факт также стоит учитывать законодателю в процессе разработки нового Гражданского кодекса Российской Федерации. Французский гражданский кодекс даёт достаточно развёрнутое толкование по данным ви

невыполнение им обязанностей по содержанию вещи, а также неоднократное или грубое нарушение установленных в соответствии с законом правил пользования вещью (п. 2 ст. 302.5 Законопроекта)20. Таким образом, прослеживается учёт мировой практики в области применения общих и специальных правил, применяемых по отношению к узуфрукту с целью его прекращения или изменения.

 

ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ УЗУФРУКТА

 

Осуществление узуфрукта прежде всего связано с его специфическими особенностями. Узуфрукт носит строго персонализированный характер и относится к однородному ряду тех субъективных прав, которые никак нельзя передавать и отчуждать. Вместе с тем отечественный законодатель оставляет нерешённым вопрос передачи узуфрукта третьим лицам. Германское законодательство отвечает на этот вопрос следующим образом: во-первых, предусматривается передача узуфрукта третьим лицам, если он установлен в отношении третьих лиц; во-вторых, узуфрукт можно пере

1. Антонов Б. А. Формирование института узуфрукта в германском гражданском праве.: М.: Статут, 2006. – с. 57.

 

2. Барон Ю. Система римского гражданского права: Учебник. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2005. – с. 103.

 

3. Василевская Л. Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву. – М.: Статут, 2004. – с. 362.

 

4. Громов С. А. Узуфрукт: юридическая конструкция и вещное право. – М.: Статут, 2011. – с. 197.

 

5. Мацякан Г. С. Особенности правовой конструкции узуфрукта в Российском, Германском и Французском гражданском праве, научная статья. – М.: Юридическая наука, 2016. – с. 61.

 

6. Суханов Е. А. Вещное право: Научно – познавательный очерк. – М.: Статут, 2017. – с. 316.

 

7. Хвостов В. М. Система римского права: Учебник. – М.: Юрайт, 2019. – с. 312.

 

8. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. – М.: Статут, 2005. – с. 382.

«President Law Journal»